Мои же женщины, в отличии от простых обывателей, стали затариваться на рынке с самого первого дня и приносить домой по полной корзине продуктов. И в связи с этим я приказал постепенно забить всех несушек — они мне до ужаса надоели. Ходят по двору, кудахчут, пыль лапами поднимают. И вроде бы ничего страшного, терпеть это было можно, но вот что терпеть я не мог, так это запах от их дерьма — едкий, удушливый, аммиачный. Я, как городской житель, с удивлением открыл для себя этот смрад и мирился с ним лишь по необходимости. Сейчас же, когда необходимость в свежем яйце пропала, моя терпимость закончилась и Данил принялся каждый день забивать по одной курице.

Жизнь в городе постепенно налаживалась. Стали возвращаться те китайцы, что ранее ушли из города и каким-то образом сумели выжить под японской оккупацией. Их, истощенных и обессиленных, с удовольствием привлекли к восстановлению города. За плошку риса в день и за двадцать пять копеек они взялись за черновую работу с таким усердием, что город стал преображаться прямо на глазах. Развалины растаскивались, кирпичи сортировались и складировались для дальнейшего использования. Полусгнившие тела из-под завалов вытаскивались и отвозились на кладбище, где их по всем православным традициям захоранивали.

Снова в городе заработали рестораны и кафешантанки. В них опять пошло веселье — офицеры спускали все свое жалование, кутили напропалую. Проститутки работали безостановочно, принимая клиентов едва ли не по живой очереди. И вино с водкой опять полилось рекой. Артур оживал.

Спустя несколько после освобождения Петро с Ульяной напомнили мне о свадьбе. Ждать они более не хотели, а желали по всем законам как можно скорее образовать полноценную ячейку общества и зажить в свое удовольствие отдельно ото всех. Что ж, пришлось пойти им на встречу. И хоть мой первоначальный план всеобщего празднества пошел коту под хвать, все кое-какое веселье устроить можно. Хоть и не будет уже должного эффекта.

— Ну, а жить-то вы где будете? — спросил я их, когда я дал свое согласие. — Отдельно поселитесь или как?

Они переглянулись. Юн, ныне Ульяна понимала и говорила по-русски уже намного лучше, но не стала первой отвечать, предоставив слово будущему супругу. И Петро, хмыкнув, стал рассуждать:

— Мы тут это, подумали, что скоро вас, значит, обратно в Петербург позовут. Во-от… Я вроде как должен с вами отправиться, значит, но что-то не лежит у меня душа к столице. Здесь остаться хочу. И Ульянка, значит, тоже здесь. Стало быть, дом нам нужен, такой, чтобы хозяйство вести можно было.