— Бери! Ты ещё не добралась до своей цели, чтобы строить из себя благородную, кем бы там тебя ни назначили! Солдаты — это тебе не деревенские простачки. А ты ходишь везде лицом напоказ! Совсем не думаешь наперёд! Бери и не спорить мне тут! Как бы всё ни сложилось, если придётся бежать — беги не задумываясь. Этого хватит на первое время. С голоду, во всяком случае, не сдохнешь.

— Но… если так быть, куда я идти? Все думать, я дочь деревьев…

— О! Голова проснулась, и сезона не прошло! Здесь запоминай: у тебя ведь остался браслет от того сая? У нас есть дочери деревьев, которые находят себе мужчин из их числа. Пока они таковыми остаются, их защищает стая. Городские хоть и не жалуют их, но трогать не трогают. Обычно женщине под охраной стаи дарят другой браслет, но и этот говорящий. Если придётся уходить, держи его на виду. Лучше пусть считают женщиной перевёртышей, чем дочерью деревьев без покровителя. Запомнила? Давай сюда свою котомку!

Спорить с этими аргументами Ира не решилась, в очередной раз почувствовав озноб от прыжка в неизвестность. И всё же после уверений короля она не считала солдат врагами. Да и Птичка их не любил исключительно потому, что с формальной точки зрения был по ту сторону закона и имел немалый опыт столкновений с ними. Но хотя оптимист в ней желал надеяться на лучшее, она не стала пренебрегать его советом, сделав очередную зарубку в голове касательно браслета.

Сегодня они собирались приехать к месту сбора вдвоём с Птичкой, хотя того и нервировала идея показываться на глаза власть имущим. Но к сожалению, времени на полноценный экзамен по управлению архи с седлом у них не хватило, и они собирались проверить Ирины навыки по дороге. К тому же она боялась ездить верхом среди толпы, ведь до этого её дорогой были исключительно открытые, пустые пространства. Иру преследовал страх сбить кого-то копытами, и Птичка собирался проконтролировать её умение ездить по городу.

Смага уже был осёдлан, верёвка перекинута на шею. От использования поводьев и трензелей[50] Птичка категорически отказывался.

В принципе, в седле было ездить удобнее, чем на голой спине, но Ире было непривычно то, что она меньше чувствует спину и бока архи. Они никак не могли найти единого ритма работы и прийти к взаимному пониманию, особенно учитывая то, что свободолюбивому Смаге седло категорически не нравилось. Он надувал живот, словно кобыла, ожидающая прибавления, только бы не дать затянуть подпругу. Если бы не помощь Птички, то Ира, скорее, избавилась бы от седла, чтобы не маяться с выбрыками своего любимца. Однако опытный друг отмёл все её терзания одним-единственным замечанием: