— Цыран читать много язык? — ну а как ещё объяснить, что грамота дайна-ви для неё тайны не представляет?

— Пять, — спокойно ответила Цыран.

В этот миг Ира ощутила себя как человек, считающий, что почти собрал головоломку и вдруг обнаружил, что у задачи есть ещё одна переменная. Мир в очередной раз развернулся к ней неожиданной стороной. Пять языков?! Её хватило только на восклицание:

— Как быть это?!

— Мать учила. Кое-что пришлось самой.

Ира провела рукой по голове в растерянности. Даже не самоучка. Мать. Интересно, а тётя Кесса в курсе? Как много тайн скрыто за дверьми здешних домов? Одна ли Цыран такая золотая жила или каждая женская половина содержит в себе такие шкафы со скелетами? Как много актёрского мастерства вложено в поддержание легенды об абсолютном подчинении мужчинам? Или ей повезло наткнуться на исключение из правила? Спросить бы, но это не того уровня секрет, который выдадут чужачке. Цыран открылась перед ней, просто зная, что ей тоже есть что скрывать. И чтобы получить ответы на собственные вопросы.

Интересно! Очень! Но к сожалению, она не задержится в Рахидэтели настолько продолжительное время, чтобы изучить все тонкости и традиции.

— Цыран, я… хотеть сказать ты спасибо. Ты и Кесса много делать для я. Пустить дом, спасать от Шукар. Помогать, учить… Много. Я знать, я не всегда быть хороший ученик. И много не знать, как знать вы и даже девочки знать. Спасибо. Спасибо вы, Кесса и все ваши дом.

Цыран улыбнулась и махнула рукой.

— На то мы и женщины, чтобы быть милосердными, как велит нам Великая Мать. Признаюсь, хлопот ты доставила немало, многие события я предпочла бы не переживать по второму разу, но… я не жалею, что укрыла тебя Покровом зимы. Ты хороший человек, хоть и не обладаешь приличествующей девушке сдержанностью. Прошу, сделай милость, когда уедешь, постарайся больше не попадать в неприятности. Не хотелось бы узнать, что мы всей женской половиной хлопотали зря, — подмигнула ей хозяйка и уже собралась уходить, когда Ира остановила её.

Она метнулась к одному из своих дорожных сундуков и, стараясь не разворошить наведённый служанками порядок, вытащила наружу шкурку зверя, которого убила первым этой зимой.

— Цыран. Всё я есть дать Дэкин и ты и Кесса. Мало есть мои вещи. И мой вещи не быть нужны женщина Рахидэтель. Эта зверь я охотится. Мой первый охота. Идти лес зима. Дэкин говорить — это быть не часто видеть зверь. Я дарить это ты. Ты много уметь шить. Я думать, ты уметь делать красивый вещь. Спасибо моё для ты. Очень спасибо, — и она сочла уместным поклониться женщине, которой была стольким обязана.