«Кто-то бьётся, а кто-то лишь молится, и с молитвой спасения ждёт. Кто-то с ангелом вновь перессорится, кто-то демону руку пожмёт!»

Таким словам способна научить только война.

Мысль повторяется, когда она важна – на это не надо злиться, достаточно внимания.

Ему пришлось извлечь кисть в бою. Обрушил гору, под которой расположилось войско авров – те устроили засаду, чтоб задушить людей своей, изощрённой диверсией. Не получилось – сами задохнулись. Художник, хоть и не убил своё творение, но подняв на него руку, уже покалечил.

Да и выхода другого не было. Не исполни художник это, погибли бы все – и полководец, и его семья. Художник бы не погиб – шрамы на нём заживали.

В этот день полководец назвал его сыном, но родному сыну полководца второй брат не нужен. В нём запылала ненависть к художнику – языки её костра настолько длинны, что уши вянут. Уж лучше слушать шум и только шум, чем человека, который тебя ненавидит!

Винить его в этом Данучи не мог, ведь сам ощущал, что полководец любит его сильнее, чем родного сына. Новый отец напомнил ему старого отца и показал, что ошибки повторяются.

«Шрамы на одежде без шрамов на теле – это всё, что должны знать воины, идя за тобой в бой!», – говорил художнику полководец, и не могли не льстить высокие слова.

Затем были и вторая, и третья битвы, в которых художник извлекал кисть из кармана, и обе завершились громкими победами, но несоизмеримой горечью!

После третьей битвы сын полководца сказал художнику в глаза всё, что о нём думает, став первым человеком, который осмелился на это. Рассказал о своей ненависти, о своём диком желании, чтобы художник убрался из его семьи. Своим откровением заставил Данучи очнуться от силы своего дара. Уста младенца способны на многое.

–Я не смогу проиграть никому! – сказал художник в ответ. – Но могу себе позволить проиграть ребёнку, лишь для того, чтобы он поверил в себя.

От этих слов всю ночь не мог заснуть, мысли не давали отключиться. Заснул, когда светало, проснулся от рассвета. Приснился сон. Сон был недолгим, но значимым, ведь во сне он узрел всю свою жизнь.

Увидел своё начало, которое было далёким от правды нового отца – художник, всё-таки, родился среди авров, и вовсе не люди – его народ; узнал свой итог, который должен был случиться очень скоро, и итог сильнее взволновал, чем начало.

«И как с этим жить?», – он не представлял. – «За что мне такое печальное знание? Каждый мой день потеряет свою ценность, если я не попытаюсь всё исправить…». Мечтал о планете Земля, а сон показал, что до такой мечты не дотянуться…