***

История Данучи для всех окончилась, ни одного не оставила равнодушным, но неровность дыхания каждый выражает по-своему.

«Раз в конце узрел начало Данучи, значит, и меня это ждёт…» – звучала мысль Арлстау.

Тысячи пар глаз глядели с Луны на Землю, и многие из них увидели её впервые. Она стёрлась из памяти вместе с художником, словно была его частицей, но теперь вернулась на свои круги и глядит на всех одурманено, манит своей красотой.

Сначала вспомнили войну, затем художника, а теперь и планету Земля!

Кто-то пал на колени, увидев её, кто-то, просто, любовался – люди разные. Кто-то сейчас скачет к двум деревьям, что осмелились тревожить небеса.

Это полководец и его верный отряд из двенадцати человек.

–Что для него красота?

–Скорее всего, чистая победа в бою. Или, быть может, глаза жены, смех дочери, утро лучистое… Нет? Возможно, и нет…

В их мире для него всё было ясно! Здесь счастье лишь в детстве, а затем соблазны, в которых недосказанность. Из-за неё человек способен стать механизмом, теряя с каждым днём по одному чувству. Из-за неё все совершают то, что просит чьё-то сердце, но не слушают своё. Послушание сполна зачерпнёт покорности, и ты исчез навсегда и, как человек и, как личность…

Неуловимый финал незаконченной мысли.

–Возможен ли он? Или никто его не поймает?

–Поймает, если из печали сотворят себе что-то, что теплее чая…

Три пары глаз художников глядели на планету, и каждый из них знал, что нужно делать, и каждый не угадал действий друг друга.

Всё, наконец-то, сложилось, хоть и не всё здесь срослось.

Столько раз Данучи менял себя и свою душу, что успел позабыть, что для него красота и чистота, что для него добро, что для него: оставить Веру в будущее.

«Второй шанс или первый монолог? Чего достойны они все, если выбор только между этим? И достойны ли чего-то вообще?», – творил мысль Данучи, вспоминая свои былые годы…

Три пары глаз отвлеклись от Земли. Их привлёк образ девушки по имени Жизнь, что пришла поддержать Данучи в его возможном конце, хотя сама не знала, конец ли это, или он откроет ещё одно начало – непредсказуем для неё этот художник.

Однако, старик по имени Смерть тоже здесь. Хоть и дряхлый, и не красивый, весь в глубоких морщинах и слепые глаза, но спина прямая – видимо, гордится тем, кто есть!