Сейчас они глядели в него так, словно подобен Богу, что решил наделить их чистой силой, совершенной красотой. Их глаза впивались в его грусть и понимали, что сделал он всё это, уходя, покидая их, но каждый взгляд желал, чтоб он вернулся!

Однако, сам Данучи, лишившись большей части чистоты, видел в их глазах предвкушение своих возможностей. Он наградил их не только сердцем, но и идеологией. «Наука об идеях чистым людям не мешает!» – решил художник, но, лишь Алуар поговорил с ним перед тем, как тот покинет их.

Постояли на дорожку, поглядели вместе на Землю.

Каждый день Данучи мечтал очутиться на ней и пройтись по зелёной планете. Бывал на ней во снах и явь терял из глаз от снов грядущих. Для взгляда так велика, что его родная планета Луна казалась лишь жалким подобием величия. Как бы колко не звучали слова, но они первыми прокрадываются в мысли и желают сорваться с уст. Значит, в них что-то есть.

Не чувствовал на Земле жизни, что была на Луне, но от всей души желал, чтобы жизнь в тех горах и равнинах объявилась, поймала небо за крылья и процветала всегда, хоть и понимал, что без его кисти это невозможно…

–Зачем ты это сделал? – спросил Алуар сына, зная, что тот поймёт с полуслова о чём он.

–Хочу, чтобы вы стали лучше, но это не единственное, чего я хочу! Теперь, вы и чище, и выше меня разумом, но надеюсь, что, когда найдёте способ жить лучше, чем сейчас и разыщете шанс покинуть эту планету, вы возьмёте меня с собой…

–Этот спутник, – взмахнул рукой Алуар, посмотрев на миллион шагов вперёд. – Он не позволяет проснуться жизни на Земле!

–И что ты предлагаешь? – с интригой спросил Данучи, не ожидавший этих слов, ведь спутник был не интересен.

–Лучше думать о своём, чем о чужом…

Не послушал, когда уходил и в мыслях построил мечту, как вдохнуть в Землю жизнь, как пройти по ней первыми шагами – по тропе, что никем не замечена.

На прощание сказал:

–Спрячь все мои души, что я нарисовал и покажи их миру, когда спутник падёт!

–Вложу в твоё желание все чувства! – пообещал ему Алуар.

С собой взял лишь нож, немного еды, бумагу и кисти, но сила не понадобилась, чтоб выйти из тумана. Туман сам его отпустил…

Спустя два дня пришлось украсть еду, и сказал он на это – «Иначе никак!». Одеяния выглядели богато, но в них пустота.

То, что лучше быть никем, он понял, когда встретил на пути солдата. Тот, увидев на нём богатые одежды, сказал ему:

–Дай денег!

–Но у меня их нет! – ответил растерянный юнец. – Это лишь одежда выглядит так ярко, а сам внутри я нищий, как твой взгляд!

Последнее сравнение оказалось напрасным.