— Слушаюсь, моя госпожа.

— Миура! Воды для умывания. И помоги одеться. Да-да, это платье, а ещё разыщи-ка мне мантию подлиннее. Да, красная как раз подойдёт…

Солнечные часы, сооружённые в центре лагеря умелым Леонтием, показывали шесть, когда принцесса Исидора, свежая и улыбающаяся, задорно сияя глазками, вышла к ограде, за которой её поджидали человек в одежде герольда и двое сопровождавших его всадников.

— Ой! — всплеснула ладонями она. — Вы действительно за мной?

— Господин де Трайнак… — развернул пергамент герольд, — извещает вас, что вы, как избранная Королева Любви и Красоты…

— Ой! — повторила она.

— Ваше избрание предполагает, что нынешний день до полудня вы, согласно своей почётной обязанности, должны будете посвятить посещению города Лимож и его окрестности, включая арену состязаний… Сейчас же я, по своей прямой обязанности, должен проводить ваше величество до западных ворот города, откуда вы торжественно проследуете через весь город до его восточных ворот…

— "Ваше величество"? Ой, как здорово! Как здорово! — захлопала в ладоши Исидора.

И, склонив задумчиво голову, спросила:

— Господин герольд! Я вот всё хотела спросить у господина де Трайнака… На вас такие красивые гербы и эмблемы… наверное, ваш господин — знатного рода…

— О да! — важно отвечал герольд, опуская пергамент, — это очень древний и славный род!

— А эти милые зверюшки наверху — наверное, кошечки?

— О нет, что вы! Это львы!

— А эти столбики внизу — наверное, это городские стены?

— Это изображение горностайного меха, сударыня! Сеньор де Трайнак…

— Ой, а можно я возьму у вас этот пергамент? На память!

— Хорошо, сударыня, я не против, но я также не буду против, если вы немного поторопитесь. Вы можете взять с собой охрану и свиту, если вам угодно, но не более двух человек. Ваше величество будет сопровождать особая свита…

— Ой, как интересно! Тогда, я, наверное, поеду вообще одна… Хорошо, хорошо, я сейчас, сейчас, только не уезжайте, прошу вас!

Всадники переглянулись. Один из них недвусмысленно присвистнул… и все заулыбались. А она скрылась у себя в шатре, куда следом за нею вошёл взволнованный Тинч.

— Вот что, Тинчи, — быстро проговорила она, перебирая в пальцах чётки. — Сразу после моего отъезда, ты пошлёшь гонца к де Трайнаку. Пускай ему передадут этот пергамент и скажут, что с его вестником случилась беда… Погоди, не перебивай. Этот гонец — не герольд. На груди его — рог, но он не трубит, а в геральдике не смыслит нисколечко.