— Святой отец, вам слово, — судья тронул Гаэтано за плечо, протягивая ему лист с доносом.
— Святой отец, вам слово, — судья тронул Гаэтано за плечо, протягивая ему лист с доносом.
— Бьянка, правда ли то, что ты навела порчу на своего соседа, сапожника Бруно?
— Бьянка, правда ли то, что ты навела порчу на своего соседа, сапожника Бруно?
— Нет. Я пыталась его лечить. Он был болен.
— Нет. Я пыталась его лечить. Он был болен.
— Чем он был болен?
— Чем он был болен?
— Не знаю. Я не смогла ему помочь…
— Не знаю. Я не смогла ему помочь…
— Он сам обратился к тебе за помощью?
— Он сам обратился к тебе за помощью?
— Нет. Но я видела, что ему плохо, болезнь сжигала его изнутри!
— Нет. Но я видела, что ему плохо, болезнь сжигала его изнутри!
— Хмм… А его родственники утверждают, что он был здоров, как бык, до той поры, как ты стала поить его какими-то колдовскими отварами.
— Хмм… А его родственники утверждают, что он был здоров, как бык, до той поры, как ты стала поить его какими-то колдовскими отварами.
— Это были лекарственные снадобья! Меня мать научила отличать полезные растения.
— Это были лекарственные снадобья! Меня мать научила отличать полезные растения.
— Твоя мать была колдуньей?