Отец Гаэтано прохаживался из угла в угол своего кабинета. Точнее, не лично своего, конечно, а предоставленного ему на время ведения следствия. Каждый раз, оказываясь около стола, он начинал снова и снова перекладывать и просматривать бумаги, вчитываться в строки доносов и показаний, словно пытаясь найти что-то новое, ранее ускользнувшее от его внимания. Что-то, позволяющее отменить завтрашний допрос.

Но в глубине сердца знал, что не найдёт ничего смягчающего вину Бьянки из Рима. Вспоминая выражение её лица, глаз, осанку, тембр голоса, Гаэтано ни на миг не мог предположить, что она не ведьма . Отсутствие страха перед судом и пытками, точнее, силы, чтобы преодолеть этот ужас, могут быть только у прислужницы Врага рода человеческого. Невинно обвинённая уже давно бы рыдала, валялась в ногах у инквизиторов и умоляла отпустить её. А единственная слабость, которую позволила себе рыжеволосая, — лёгкая дрожь в голосе при ответе на особо каверзные вопросы.

В конце концов Гаэтано обессиленно преклонил колени перед распятием. Шёпот молитвы в ночи звучал обречённо: