— Коня? — переступил с ноги на ногу Тинч и щелчком отправил камешек в скалы. — Да нет… Куда я с ним денусь… Пешком вернее. Да и не гоже моряку — в седло…

— Это правда, — подтвердил Таргрек, по-доброму усмехаясь в сторону Терри.

3

И вот он опять в одиночестве, под шум прибоя пробирается к родному городу. С ним незримо шагают все друзья — и те, с кем он за эти годы и дни успел повидаться и те, о которых только слышал. Они — команда одного корабля. Перед ним мелькают мускулистые загорелые руки, что вращают рукояти кабестана, и — тяжёлый, в морской траве, зелёный якорь выползает из глубины моря…

Ему вспомнилась старая песня, из тех, что напевают во время работ палубные матросы. Любимая песня Тосса:

Вдали, у горизонта, одна за другой мелькали вспышки, протяжный гул орудий, похожий на гул набатного колокола, глухо долетал до берега. Там рушились объятые пламенем крестовины мачт и падали на палубу горящие, в дыму паруса. Абордажные команды на вельботах, паля картечью из уключных пушек, прорубают топорами борта и, потрясая кортиками, карабкаются в трюмы. Сквозь пробоины в накренившиеся корпуса кораблей хлещет вода…

Кто ему рассказывал об этом? Хэбруд или Моуллс?

Менялся ветер. Тинч знал, что прибой обязательно окрепнет к вечеру.

Ожидалась сильная буря. На суше и на море.

4

В Коугчар, пробираясь задворками, он вернулся к вечеру. На маяке его встретили тревожно. Куда-то ушли после обеда и до сих пор не вернулись Ангарайд и Кайсти. Бычье Сердце, Пекас, Йонас и ещё несколько ребят обежали весь город, однако, им не помогло даже то, что они взяли с собою пса. Следы брата и сестры обрывались около рыночной площади.

— Они найдутся. Обязательно найдутся, — уверенно сказал Тинч, поглядев в чётки. — Завтра. Завтра, похоже, я сам разыщу их…