— Бросай лук, или вашему другу кранты! Бобик, прикрой меня от него!

— Столбняк плохо, — прогудел Бобик, остановившись.

— Да ну ты задолбал, дубина бесполезная, — разозлился Пахан. — Зассал?

— Я не бессмертный, — пояснил Бобик.

Пахан сплюнул. Время до приезда скорой уходило сквозь пальцы. А оставить компромат в руках недругов, даже таких лошковатых — он не мог себе позволить.

И эти лохи смеют угрожать ему! Ему, сыну мэра, который столько лет был грозой своей школы! Пахан начал злиться. Он не собирался терпеть подобное оскорбление.

Пришло время показать грязному черномазому его место.

Пахан молча схватил с земли второй изолоновый куб, выставил его перед собой — и с криком побежал навстречу Рафику, набирая скорость с каждым шагом. Тот стоял на вершине холма, но склон был коротким и времени на раздумья особо не было.

Несколько секунд — и станет ясно, блефует Рафик или нет.

Рафик сделал шаг назад, ещё один. Его нога подвернулась на песке. Он потерял равновесие, и его руки дёрнулись.

Стрела сорвалась с лука и понеслась в лицо Пахану.

А потом пришел…

А потом пришел…

Сиреневая стрела сорвалась с лука и понеслась в лицо Пахану.

На лице Рафика начал проявляться мимолётный испуг.

На лице Лёшика уже был полный ужас — ещё с момента, когда Пахан побежал на Рафика. Лёшик знал, чем рискованны подобные игры. Его рука с луком была протянута вперёд, словно он пытался предотвратить страшное.

На лице Алисы было желание поставить бегущему Пахану подножку — но она опоздала.

На лице Бобика играл свет солнца и тени сосновых иголок. Бобик чуть прикрыл глаза.

На лице Пети была боль. Он дёрнулся, когда Пахан рванулся мимо него.

На лице Вадика было страдание и умиротворение.