Автоматчик задёргался, крутя автоматом по сторонам. А офицер застыл. У него медленно отвалилась челюсть. Он был в шоке. А женский голос продолжал:

— Как поживает ваша жена? Давно не заходила за лекарствами.

— Что?… Кто?… — прохрипел офицер.

Автоматчик включил подствольный фонарик и крутил лучом света по сторонам — но никого, кроме них троих в комнате не было.

— Да вы присаживайтесь, а то побледнели совсем. Может, чайку?

И тут инвалидное кресло чуть шевельнулось. Словно тени расступились над ним, и проявился образ Миртрумы, сидящей в кресле с пледом на коленях.

— Ах ты ж…! — выматерился автоматчик.

Он вначале нацелил автомат на старушку, а потом осознал, как глупо это выглядит. Тогда он рванулся к старушке, опуская автомат и протягивая руку:

— Руки за голову! На колени!

«Вот козёл, она же парализованная!» — подумал Рафик и дёрнулся вперёд. Хватка офицера на его плече ослабла неожиданно легко — тот был всё ещё в шоке, даже побледнел. И его рука, вроде бы, дрожала.

Рафик успел сделать пару шагов вперёд.

Автоматчик словно бы запнулся перед креслом, вскрикнул, и неловко упал прямо на бабушку, придавив её сверху.

И замер.

Все присутствующие замолчали на несколько секунд, застыв на местах.

— Слезь с меня, маньяк окаянный, — полузадушенно прозвучала Миртрума. — Дышать не могу, сердце болит!

— Первый, кончай дурака валять, — хрипло сказал офицер.

Рабочие привычки взяли верх над шоком. Профессионализм не пропьешь… Валентин Артурович шагнул к коллеге и подёргал того за плечо. Первый неожиданно легко свалился с Миртрумы прямо на пол. Он был без сознания. Офицер пристально глянул на него, а затем на старушку. Та полулежала на кресле по диагонали, словно после обморока, и помахивала перед лицом сухой кистью, словно обмахивалась веером. В другой руке Рафик заметил клюку, которую Миртрума в этот момент уже почти убрала в чехол на боку коляски. Движение было ловким и почти незаметным со стороны. Очевидно, она ткнула бойца клюкой в уязвимое место, отключив его. А потом — сразу спрятала клюку. Ну а сейчас старушка выпрямилась и по-доброму взглянула на офицера.

— Вы садитесь, Валентин Артурович. В ногах правды нет. Как ваша Катя?

Кулаки офицера сжались и напряглись.

— Помогли ей мои травки?