— Как же, как же, помню-помню, — неторопливо покивала Миртрума. — Были мы знакомы.

— Да? — с интересом спросил мэр. — Хошь сказать, что батя мой в хероскопы ваши верил?

— Ну что ты, Василий Николаич, — засмеялась Миртрума. — Николай Никанорыч умный человек был. Он ко мне за мазью от почечуя вестовых посылал.

— От поче-чё? — заинтересовался мэр. — Чакры забивались, типа?

И заржал опять.

— Почти. Нижняя чакра у него… Того, — мило улыбнулась Миртрума. — Впрочем, не будем о нижних чакрах при нижних чинах, верно?

— Ах ты ж! — мэр понял и почти выматерился, но сдержался. — Нда. Ну ладно. Значит, наехал твой внучек на сынка моего? Потерял берега, попутал рамсы?

— Василий Николаич, — укоризненно ответила Миртрума. — Не пугай ты так старушку. У меня сердце слабое. Мой Рафик мальчик терпеливый, отличник. Он в драки никогда не влезает. Не его это.

Она вздохнула, глядя на Рафика:

— Хотя иногда бы и стоило.

Мэр засмеялся:

— Ну да, ну да. А моему Пашке стоило бы учиться иногда. А не в драки влазить.

Они оба помолчали. Мэр сказал:

— И что же мне с вами делать? Нельзя такое с рук спускать, сама знаешь. А вот просит моя жена за тебя, как за родную. Была бы ты молодым красивым доктором — я бы сразу не то заподозрил, и вас обоих на допрос потащил!

— А была бы молодой красивой ведьмой? — улыбнулась Миртрума.

Мэр опять засмеялся, теперь уже сально:

— Тогда бы совсем другой разговор был… Но это тоже не при детях.

— Если просит чего ж не уважить жену-то? — мягко двинула тему Миртрума. — Ей мы пригодились, а глядишь — и тебе пригодимся.

— Ага, как в сказке, — хохотнул мэр, и вдруг его тон стал жёстким. — А что ты мне предложишь, ведьма? Убить? Отравить?

— Ну что ты, Василий Николаич, — тон Миртрумы стал расстроенным. — Травить это не по моей части. На то у вас другие люди обучены, тебе ли не знать. Я тебе нечто более ценное предложу, чем смерть.