— И что же? — скептично спросил мэр.

— Жизнь предложу.

— Ты мне что, угрожаешь? — мэр аж привстал.

Кристана побледнела и вцепилась в подлокотник дивана.

— Я для тебя одну жизнь спасу. Твою или на кого укажешь. Все силы на это положу, все знания, а если ничто не поможет — свою жизнь тебе перелью.

— Слишком хорошо, похоже на развод, — буркнул мэр, садясь.

— Твоя правда. Значит, будет это тебе денег стоить. Столько, сколько потребуется на все лекарства нужные. А за жизнь мою… Отдельный счёт обсудим.

— Вот так уже реальнее звучит, — оскалился Василий. — А вторую жизнь не спасёшь, значит?

— Ой ты и ловок, мэр, на ходу подмётки режешь, — добродушно засмеялась Миртрума. — За вторую мы отдельно обсудим, если уж так сложится. Но, боюсь, стара я уже. Тяжко мне смертный край ходить, души оттуда вытаскивать.

— Если ты, бабка, стара, то ты и одну жизнь можешь не успеть спасти, — буркнул мэр. — И чего я тогда? Лохом останусь?

— Тогда мой долг на Рафика ляжет, — не стушевалась Миртрума. — Ему оставлю знания, ему оставлю долг.

Глаза Рафика округлились, но он смолчал.

— А вот это совсем хорошо, — оскалился снова мэр. — Вот это по понятиям.

— Но тут ты и сам понимаешь, Василь Николаич — если Рафик пострадает, то и тебе помочь не сможет…

— И что мне теперь, пылинки с него сдувать? — неприязненно спросил мэр. — Оборзеет.

— Я тебе, господин мэр, не указ. Моё дело — услуги наши предложить со всем уважением. А ты уж решай, надобны они тебе — али нет.

— Ладно, — почесался мэр. — Вы мне должны одну жизнь. А если умру и не успею взыскать — должны будете сыну моему.

— Жёстко стелешь, градоначальник, — вздохнула Миртрума.

— А то! — осклабился мэр. — Тогда и Пашке будет не резон Рафика кошмарить.

— Мудро, — согласилась Миртрума. — По рукам, значит?