– Немного? Да вы кремень, – сказала Борика, как-то обмякнув от неожиданной усталости. – Многие девочки неделями плакали до изнеможения. Почти все были слишком несчастны, напуганы или зациклены на своем горе, чтобы чему-то учиться. Кандидатов и так всегда было мало, программа теряла кадры, как дырявое ведро.

Набрав побольше воздуха, она протяжно выдохнула:

– Было принято решение… исключить… отвлекающие факторы.

У Талиас по коже пробежал холодок.

– Нам стерли воспоминания?

– Это называется «погасить», – поправила ее Борика. – Но в сущности – да, стерли.

– Но я помню рев вьючных буйволов, – возразила Талиас. – И помню… – Она огляделась. – Мне кажется, что я помню эту комнату.

– Процесс гашения несовершенен, – пояснила Борика. – Всегда что-то просачивается. Но воспоминания о семье, которые мешают в первую очередь… С ними расправляются безжалостно.

– Че’ри как-то вспомнила карнавал, – протянула Талиас, прокручивая в голове давнишний разговор. – Я играла какую-то мелодию, и она сказала, что это напоминает ей карнавальную музыку.

– Должно быть, она обучалась в центре на Тиартерре, – предположила Борика. – Я сама жила там некоторое время, пока не вышла замуж и не перебралась сюда. Воспитательницы водили девочек на карнавал, чтобы дать им передышку от тренировок. Жалко, на Ууле так не делают, но здесь и нет таких представлений.

– Но эти обрывки из времен обучения, – уцепилась за нестыковку Талиас. – Если нам пытались стереть воспоминания только о доме и родных, почему мы забыли и многое другое?

– Не знаю, – ответила Борика. – Это уже называется «смещением», но как по мне, так это просто замаскированное признание, что ученые тоже не понимают, почему так получается. Мне известно только, что система работает таким образом последние пару сотен лет. Как только в одной из Девяти правящих семей к власти приходит новый патриарх, вопрос снова выносится на утверждение. Пока что они всегда единогласно голосовали за сохранение ее в неизменном виде.

– Значит… ох… – оборвала сама себя Талиас, сложив в уме всю картину. – Вот почему никто не хочет, чтобы бывшие «идущие по небу» становились воспитательницами, да? Из опасения, что мы сверим опыт и поймем, что одинаковым образом лишились части воспоминаний.

– Неплохо, – с ноткой мрачного юмора похвалила Борика. – Думаю, сейчас даже руководители программы не осознают, что запрет был установлен именно из-за этого. Вы сказали, что случайно стали воспитательницей?

– Более или менее, – признала Талиас. – Патриарх Турфиан… тогда он был еще синдиком… преследовал личные цели. Когда он узнал, что я хочу попасть на «Реющий ястреб», то решил, что через меня добьется желаемого, и нажал на нужные рычаги.