Алиса сидела за письменным столом и тупо глядела в окно. Перед ней лежал раскрытый учебник по математике. Но голова не воспринимала дискриминанты и производные. Голова была забита гормонами из сердца. А сердце было в депрессии.

Кирилл совсем не попытался примириться в школе. И вообще — не звонил и не писал. И что ей теперь делать? Она абсолютно не представляла. Она словно попала в мир, в котором раньше никогда не бывала. Мир сложных взрослых отношений. Ей раньше казалось, что там всё просто. Буквально несколько пунктов поочередно:

— Двое витают в розовых облаках.

— Свадьба в белых платьях.

— Страсть в чёрной ночи.

Оказалось же, что мужчины с женщинами нихрена друг друга не понимают, но накопили некоторый опыт воздействия друг на друга. И теперь, когда Лиза подсказывала ей массу приёмов, как можно зацепить и раскачать парня — Алиса испытывала уныние и депрессию. Всё это было совершенно не для неё. Слишком сложно и как-то унизительно. Она не представляла себя в роли коварной соблазнительницы. Этакой Лизы, а то и Изольды, фу…

А ещё было грустно без щенка. Она его отослала, строго-настрого запретила приходить к ней домой. Он обиделся, расстроился — но ушёл. И теперь где-то гулял. Впрочем, она теперь выносила еду после ужина и оставляла в лесопарке. Пусть покушает, в темноте безопаснее…

Хлопнула входная дверь. Раздался возбуждённый голос отца. Потом — встревоженный голос матери. Мать ахнула. Юрий Ефимович вбежал в комнату Алисы:

— Алиска, одевайся, собирай с собой сумку вещей!

Алиса продолжала смотреть в окно, медленно переваривая услышанное.

— У тебя походная не разобрана ещё? — возбуждённо спросил папа. — Можно их взять!

— Я всё грязное вытащила и постирала, — подошла мама. — Но часть осталась в сумке. И вообще, ты не видишь что ли! Дочка в облаках витает. Давай сами соберёмся, а её просто в машину погрузим.

— Ага, — хмыкнул папа. — Через балкон, на верёвках. Как пианину, ага.

Они убежали собираться. Алиса повернулась к двери и вздохнула. Отвлечься было бы хорошо. А математика не отвлекала. Надо выйти к родителям.

— Что за сыр-бор? — спросила она вяло, останавливаясь в дверях гостиной.

Там кипела движуха. Мама рылась в шкафах и таскала вещи. Папа упаковывал их в большие дорожные сумки и чемоданы. Половину он, правда, отбрасывал.

— Народ на митинге с мэром взбунтовался и решил прорываться толпой из города. Они не посмеют в нас стрелять!

Юрий Ефимович воинственно погрозил кулаком в сторону окна, угрожая «им». Алиса вздохнула:

— Не выпустят вас…

Она прислонилась к дверному косяку плечом и головой, обхватив себя руками, и печально уставилась в окно. Отец нахмурился, глянул на неё: