— Цезарь говорит, что мои враги — это и его враги, друид.

Я проигнорировал эту провокационную реплику.

— Ты слышал, что один из его легионов разбил венетов на северо-западе, перебил тысячи воинов и уничтожил их корабли? Одним ударом Цезарь лишил нас всего олова с британских островов. Считаешь, это сделал друг?

— Олово можно покупать у римлян.

— А как же! Только в пять раз дороже! Тасгеций, неужто ты такой дурак, что не видишь и не понимаешь происходящего?

Наверное, не стоило называть вождя дураком, я же сам не раз призывал других к благоразумию. Но кельт может справляться со своими страстями лишь до тех пор, пока они не вырвутся на свободу.

Тасгеций побагровел от ярости.

— Охрана! — взревел он.

Часовой, на которого я плюнул, мотая головой и пытаясь избавиться от головокружения, возник в дверном проеме.

— Вызвать охрану! Немедленно!

Часовой заморгал и пошатнулся. Он даже смотреть на меня не мог.

— Я прикажу выкинуть тебя вон из Ценабума, друид Айнвар!

— Попробуй! — оскалился я в ответ. — Хочешь выкинуть вон главного друида? А ты не думаешь, что скажут люди, когда узнают, что ты навлек на них гнев Иного мира?

— Тогда я сам убью тебя прямо здесь! А потом скажу, что тебя прикончил приступ! — Он сжал кулаки и пошел ко мне.

Я не шелохнулся. Я думал о камне; я стал камнем. Холодным гранитом в зимнюю ночь.

— Поднимешь руку, и не успеешь вздохнуть, как с небес обрушится молния, — предупредил я. — Здесь все сгорит, и ты в первую очередь. — Последние мои слова сопроводил гром.

Тасгеций остановился.

— Главный друид никогда не убивал вождя, — произнес он, однако его голосу не хватило уверенности.

Я ухмыльнулся и, видимо, получилось у меня довольно страшно.

— Пока не убивал, Тасгеций.