— Так ты договорился насчет лошадей? — спросил я Тарвоса.

— Да, в общем, договорился, — Тарвос поскреб в затылке, — только я сказал, что до завтра они нам не понадобятся.

— Мы уходим. Добудь лошадей.

Грубое лицо воина осветилось улыбкой. Я легко угадал несказанное: «Домой? Мы идем домой? К Лакуту?» Но я вынужден был его огорчить.

— Пока не домой. Сначала найдем Котуата.

Глава двадцать пятая

Глава двадцать пятая

Мы покинули Ценабум якобы в спешке, направляясь на север в сторону Рощи. Как только сторожевые башни скрылись из вида, мы повернули коней назад, туда, где как мне сказали, лежал римский лагерь. Он располагался не так уж далеко от Ценабума, примерно на середине пути к Велланодунуму, хорошо укрепленному городу сенонов.

Небрежным высокомерием Цезаря впору было восторгаться. Он вел себя так, словно уже победил и может творить, что пожелает. Несомненно, в этом крылся холодный расчет: люди видели его дела и верили ему.

Я напомнил себе, что ради должности проконсула он роздал целое состояние, и к тому времени, когда получил должность, остался почти нищим. Возможно, это такая черта характера: чем слабее положение человека, тем увереннее он выглядит? Если так, то какую слабость он старался прикрыть, закладывая зимний лагерь на краю земли карнутов, вождя которых он убедил в своем дружеском расположении?

Мне казалось, что мы с Цезарем затеяли мысленный поединок, и тут у меня есть небольшое, но как знать, может и решающее преимущество: я многое знал о нем, а он обо мне не знал ничего. Разве что он приметил и запомнил Верцингеторикса.

Вскоре мы заметили дым. Значит, лагерь где-то неподалеку. Мы с Тарвосом спешились и осторожно стали продвигаться вперед, взбираясь по гребню, поросшему высокой травой. Остаток пути мы и вовсе ползли, пока не смогли заглянуть в долину, занятую лагерем. Я впервые увидел армию вторжения. Меня охватил озноб. Наверное, именно это представлял себе Менуа: жесткий порядок, прямые линии шатров и четко обозначенные границы.

Обычный римский легион включал примерно 5300 человек, разделенных на девять боевых когорт. Десятую когорту составляли не воины, а всякая обслуга. Лагерь перед нами насчитывал в лучшем случае три когорты и некоторое количество слуг. Его выстроили по типовому плану. Римские строители не признавали разнообразия. Лагерь окружал защитный ров, сообщавшийся с притоком Лигера, снабжавшего римлян водой. Земляные стены укрепляли заостренными наверху мощными кольями. Внутри стен стояли одинаковые казармы примерно на сотню воинов со слугами и снаряжением. В отдельном помещении жил, видимо, сотник. За ним располагались склады конской сбруи, оружия и длинный ряд мастерских. Лагерь напоминал город, но все же городом не был — ведь в нем никто никогда не рождался. И предназначался он вовсе не для жизни.