Он пытался понять, что его остановило. Ночной ветер с легким шорохом ворошил сухие листья на брусчатке, но к этому звуку примешивался другой, словно эхо дневного шума просачивалось из щелей между камнями.

Аджани тоже услышал.

— Что это?

Сначала Спенс не знал, что ответить. Потом до него дошло. Тот же самый звук, который он слышал во сне — звук торопливых лап смерти.

— Собаки! Бежим!

Они помчались по узкой улочке между обветшавшими фасадами старых зданий. Луна заглядывала сверху, и в ее свете хорошо видна была уходящая вниз улица, а впереди — только тьма, словно дорога обрывалась в глубокий каньон. Аджани легко бежал рядом со Спенсом, а позади нарастал приглушенный топот множества ног.

Легкие Спенса горели; он не привык к таким физическим нагрузкам на большой высоте. Не обращая внимания на боль, он продолжал бежать. Одна улица, другая… Он бросил взгляд через плечо и увидел бесформенную темную массу, накатывающуюся на них сзади. В ней то и дело сверкали злобные глаза.

Дорог привела их во двор, с трех сторон ограниченный высокими стенами, и с единственным выходом на улицу. Здесь был рынок. Спенс чувствовал гниловатый запах лежалых фруктов и мяса. Брусчатка под ногами была скользкой от грязи; груды мусора образовывали темные насыпи. На свет выскочила крыса, остановилась, встала на задние лапы и понюхала воздух, потом метнулась и скрылась в водосточной яме.

Аджани заскочил в ближайший пустой ларек и вернулся с двумя длинными палками. Одну из них он сунул Спенсу.

— Вот! На всякий случай.

Спенс прикинул в руке тяжелую палку. Пойдет. Он перевел взгляд на улицу и увидел, как лунный свет струится по спинам собак, словно по воде в ручье, взблескивая на изогнутых белых клыках.

— Боюсь, поздно, — одышливо проговорил Спенс. Большая стая собак уже вылетела на пустынную рыночную площадь, и закружилась по камням, щелкая челюстями, вздыбив шерсть и прижав уши к угловатым головам. Точно как в его сне.

— Брось свою дубину, — произнес голос внутри него. — Это конец.

— Господи, помоги! — воскликнул Спенс, стряхивая с себя накатывающееся оцепенение. Ему казалось, что сон вернулся и теперь намерен поглотить его.

Собаки, больше двух дюжин, разбежались по рыночной площади, окружая их. Вожак стаи, огромный черный зверь с широкой мордой и длинными клыками, с хриплым рычанием прыгнул вперед.

Спенс взмахнул дубиной. Собака увернулась, а рядом появилась другая. Он отмахнулся и от этой. Слева Аджани был занят тем же.

Собаки суетились вокруг, лаяли, рычали и делали вид, что вот-вот бросятся вперед, но не решались приблизиться, намереваясь сначала измотать добычу.