– Больше никуда, – процедил я и с размаху наступил прежде текущему моменту на глотку. Он издал такой пронзительный визг, что сверху обрушился град булавок, и небо, пришпиленное к потолку, стало медленно скручиваться в рулон.
Вены мои, несущие соки Земли, воды её и огненные силы недр, вспухли и выплеснули ярость в виде сверкающих брызг желчи, разъедающей зелёные всходы травы, камни и кожу несчастных, подвернувшихся под них.
– Кто виновен в поломке небосклона? – жёстко спросил я. – Тащите его сюда.
– Не знаю, – залепетали все вокруг.
– Так… – я сделал паузу, оглядывая толпу вспыхнувшими ярким светом глазами. – Кто там придумал эти дикие и глупые законы? Ньютон, что ли? Значит, Ньютона сюда!
Моя длинная рука остервенело шарит в толпе и вытаскивает за шиворот трясущегося от страха сэра Айзека Ньютона.
– Тебе что, – спросил я, ткнув его в нос своей сигаретой, – совсем твоё яблоко мозги отшибло? Давай, расхлёбывай кашу.
Ньютон схватил большую ложку, проворно вскарабкался на поставленную стремянку и сплюнул в кулак несколько гвоздей.
– Э-эй! – крикнул он. – Закройте Солнце на время. В глаза слепит – ничего не видать.
Солнце накрыли грубым волосяным мешком. Ньютон принялся за работу по восстановлению неба в прежнем виде.
Ногами я разметал в щепки школу номер 14.
– Правильно! – визжала Анита. – Ату этого Ньютона! А то развели тут демагогию…
Но меня тем временем схватили за плечо. Это был милиционер – тот самый лейтенантик.
– Пройдёмте, гражданин, – сказал он.
Я окатил его сжигающим дотла потоком презрения:
– Раньше надо было думать! Раньше, когда у меня с головой всё было в порядке!
Милиционер рассыпался в кучку пепла, успев, однако, пробормотать:
– Ваши действия опасны для всей цивилизации…
– И ЭТО вы называете цивилизацией? – спросил я с усмешкой и поддал ногой спорткомплекс "Олимпийский". – Плевал я на всех вас с высокой колокольни…
Вокруг меня струились кровавые языки пожаров, а подо мной – там, где раньше был город Серджинск – лежал чёрствый кусок хлеба. Я запустил им в здание университета. Оно охнуло, упав навзничь.