– Что ж делать – время по изврату пошло.

И внутри его головы что-то с треском взорвалось. Череп раскрылся, и из получившегося цветка посыпались семечки. Я не стал смотреть, попадут ли они на благодатную почву, потому что мне пора было кричать "Три!"

24. ТРИ!

24. ТРИ!

Красная Луна бултыхнулась в воду, и я почувствовал, что хочу пить.

– Володя! – зовут меня, но оборачиваюсь я только тогда, когда слышу плеск воды о стенки чаши.

– Давно не виделись, Маргарита, – говорю я. – Всё по телефону да по телефону…

– Зато как по телефону! – бурчит Анита. – Аж трубка вдребезги!

– Попей, – говорит Маргарита, протягивая мне золотую чашу с прозрачной водой.

Я отпиваю три глотка и замечаю:

– Вкус, как у полыни. Как ты это объяснишь, презренная?

– Может быть, Чернобыль? – робко предполагает она.

– Чушь собачья! – кричит Анита. – Ату её!

– Не надо, Анита, – останавливаю я её крики. – А ты, Рита, прости. Но если ты ищешь человека, который способен оторваться от реальности и уйти в мир грёз о тебе, который расставит в твоей жизни точки не только над "и", но и над всеми другими буквами, который подарит тебе весь мир – таким, как он себе его представляет, то тебе лучше подойду не я, а сэр Айзек Ньютон!

Сэр Айзек падает, наконец, со стремянки и начинает спешно прихорашиваться.

– О Боже! – пугается Маргарита. – Ему же триста лет! Он весь нафталином пропах!

– Ничего, – улыбаюсь я. – Подкрасим, почистим, станем применять только на скоростях много меньше скорости света – и будет как новенький.

Она начинает рассыпаться в благодарностях, но я уже сажусь в свой СААБ и выруливаю на взлётную полосу.

– Куда ты, хозяин? – кричит Анита.

– Надо кое-какие дела ещё сделать, – отвечаю я. – Скоро вернусь.