И рассказы беглецов, которых мы вдоволь наслушались прежде, ожили. Я будто своими глазами видел перепуганных горожан: нордов ли, бриттов ли — неважно. Видел, как они поднимали свечи и масляные лампы, силясь разглядеть беду, как хватали первое, что попадется под руку, звали детей и бежали, порой чтобы натолкнуться на очередного мертвеца и умереть от его меча.

А вот сгоревший дотла двор, к счастью, отделенный от других домов ручьем и небольшим огородиком. Пламя чудом не дотянулось до соседей.

Оттар скрипел зубами, ругался вполголоса, кто-то из его хирдманов и вовсе рыдал. Или то не хирдман был, а уцелевший горожанин?

Еще поворот.

Тяжкое зрелище разоренного города выматывало похуже битвы. И нападение драугров мы едва не проморгали. На этот раз они не стали делать завалы, а атаковали с двух сторон.

Оттаров хирд выстроил стену щитов впереди, мы замкнули проход сзади. Щит я себе подобрал по дороге, похуже, чем предыдущий: из невесомой липы, без железной окантовки, с неудобной ручкой под лапищу вдвое больше моей.

Зато стену щитов мы сделали двурядную, для всех ульверов ширины улицы не хватило. И еще прежде первого удара, первого крика или первой крови на меня нахлынуло. С каждым разом проваливаться в стаю становилось легче и приятнее. Будто в отчий дом возвращаешься! И я уже не прислушивался к биению сердец и не приглядывался к огням, как не рассматриваешь в своем доме старый кувшин на полке за очагом, просто знаешь, что он там есть.

И снова чудилось, что пробуждался не только дар. Просыпался и я сам, стряхивал грязь с очей и видел ярче, лучше, острее, слышал больше, ощущал сильнее. И битва… Я наслаждался ей, как и каждый ульвер, каждый мой волк! Альрик тоже был моим волком, пусть лучшим, сильнейшим, но все же через дар я воспринимал его не хёвдингом, а лишь хирдманом в моем хирде.

Беззащитный, ощутив касание моего дара, взмыл наверх, перескочил на крышу и оттуда перемахнул за спины наступающих драугров. А мы… нам уже не нужна стена щитов. Мы сами по себе стена!

И драугры разбились о нас вдребезги.

Пляс топора. Пение луков. Звон мечей. Щиты как бодраны. Черные брызги мертвой крови. Плосконосый вспыхнул благодатью, и я обрадовался. Моя стая стала еще крепче. Энок не выдержал, соскользнул вниз, закинул лук за спину, выхватил меч и рванул в рукопашную. Бок о бок мы сильнее!

Альрик рассек последнего драугра пополам, и мы остановились. Позади люди Оттара еще бились со своим противником. Я не взглянул ни на хёвдинга, ни на прочих ульверов. Зачем? Я их чувствовал шкурой! Запрыгнул на крышу, перескочил на сенник, затем на сарай, перелетел через ограду и выкатился позади драугров, сражающихся с хирдом Мышонка. Волки следовали за мной по пятам.