Мы быстро собрались и вышли под моросящий дождь. Кольчугу я надевать не стал, нечего ей ржаветь, пусть полежит в наплечном мешке, прикрытая щитом.

На звук рога шли и другие воины, тоже не с пустыми руками. Не все из них довольствовались серебром и оружием. Кряжистый бугай тащил наковальню, хускарл с перевязанным лицом взгромоздил себе на плечи шкуры, чей намокший мех напоминал облезлую кошатину. Другой хускарл нес корыто, обычное деревянное корыто, в котором свиней кормят, зато набил его серебряной посудой с чеканным узором. Многие завистливо косились на его добычу, но лезть не лезли. Пусть с ним его хёвдинг разбирается.

Впрочем, как раз хирдманы не жадничали, брали примерно как мы. А вот горожане, чудом выжившие во время вчерашних боев, хватали всё подряд и волокли не к площади, а в свои дома, если те уцелели.

Бдзынь! Хускарл с корытом споткнулся, часть посуды разлетелась по дороге. Я не удержался, подхватил ложку, повертел и засунул за пояс. Буду, как конунг, серебром есть! Растеряха ожег меня злобным взглядом, но в распрю не полез, поспешил дальше.

Когда мы добрались до Красной площади, я не сразу ее признал. Дома поблизости были сметены безумной сторхельтовой мощью, в том числе и жилище Ульвида. Даже камни, которыми мостили дороги, вывернуты и разбросаны чуть ли не по всему городу. Земля вздымалась валами и проваливалась ямами. И дышать здесь всё ещё было тяжеловато, словно сам воздух пропитался силой сторхельтов.

И первым делом я уставился не на конунга Харальда, который шел сюда во главе своих приближенных и стражей, а на тела погибших. Драугров оттащили и свалили кучей, подымающейся выше моего роста, будто нам, сражающимся в городе, достались лишь остатки от могучего войска мертвецов.

— Он звал их, — негромко сказал Тулле, глядя на отдельно лежащего драугра. — Сзывал со всего города, со всего Бриттланда.

Я посмотрел на предводителя мертвецов. Вроде ничего особенного. Обычный мужик, каких полно на этих землях, ни тебе широченных плеч, как у Флиппи Дельфина, ни мощной шеи, как у Ньяла Кулака, ни других необычностей. Голова его лежала отдельно, исполосованная и смятая, так что лица не разобрать. Был это поруганный Редфрит или другой забытый бритт, никто не узнает. А может, это и вовсе норд, сгинувший некогда в местных болотах, хотя я не представлял, как может утонуть сторхельт. Он скорее осушит море или вычерпает бездонную топь.

А неподалеку лежали тела защитников Бриттланда. Радужные кольчуги, сделанное по руке оружие, крепкие шлемы, железные щиты и многие руны — ничто не помогло им уцелеть. Одного я узнал: старик с длинными на северный манер волосами и белой бородой. Я видел его лишь однажды. Вальгард-сторхельт, основатель рунного дома, отец Вальдрика и дед Скирикра. Значит, теперь Скирикр остался без старших? Враз потерял и отца, и деда. Сам он человек подлый, но его родные сражались до самой смерти за Сторборг и заслужили доброе погребение. И пусть Фомрир даст им место подле себя!