– Выполнено. Я передала тебе ссылку на соответствующий объект и текстовое описание легенды, можно пользоваться.

– Спасибо, Бокува. Мне, наверное, потребуется как-то познакомиться с Ритой…

Из-за окна раздался странный далекий треск. Потом еще один.

– Внимание! – внезапно сказала Бокува, и что-то в ее голосе невольно заставило Сиори резко выпрямиться в кресле. – Фиксирую повышенную активность на территории Мировой Сферы. Концентрация действующих объектов превысила пороговый уровень.

– Бо, ты можешь ясно выражаться? – поморщился Май. – Скажи обычным человеческим языком.

– Бокува имеет в виду, что в Мировую Сферу вторглись вооруженные люди, скорее всего – агенты графа Симы, – любезно пояснил Саомир. – Мои точки наблюдения это подтверждают. Напоминаю, что в соответствии с правилами местной виртуальности контроль за Глазом Бога может осуществляться не только «магическими», но и «научными» методами. Думаю, граф Сима действительно решил играть ва-банк. Господин Палек, зря ты ему угрожал при последней встрече.

Хабадзин нервничал.

Он не позволял себе демонстрировать признаки неуверенности при подчиненных. Хороший командир не может себе такого позволить. Наоборот, он должен выглядеть уверенно, чтобы рассеивать страхи и недоумения своих бойцов, испытывающих куда более сильный мандраж. Однако оставаясь в одиночестве (что за последние три часа удалось ему не более чем на пять минут в сумме), он с трудом удерживался от того, чтобы не начать грызть ногти – каковую привычку отрядный сержант вообще-то выбил из него еще в бытность зеленым новобранцем.

Штурмовать Мировую Сферу? Еще накануне утром он и помыслить не мог о таком… святотатстве? Как настоящий северянин, Хабадзин не считал себя религиозным фанатиком. Он вообще не считал себя последователем Церкви. Безусловно, Всевышний всегда незримо присутствовал в человеческой жизни, посылая свою благую магию через собственный Глаз, когда-то в незапамятные времена пожертвованный людям. Однако же вряд ли Он в безмерной славе и величии Своем интересовался судьбой каждого человека в отдельности. И Церковь Хабадзин воспринимал единственным способом, доступным нормальному человеку: как неизбежный социальный институт, созданный для попечения за Глазом Бога, но из-за гордыни иерархов давно превратившийся в сборище политиканов, пекущихся лишь о собственной выгоде. Большинство священников думают только о том, как набить брюхо и, втихую, забраться в постель к какой-нибудь смазливой дамочке, не гнушаясь и проститутками. И даже лучшие из них, кто еще помнил слово «долг», при личном общении оказывались надутыми пафосными глупцами, забывшими, ради кого вообще существует Церковь.