– И что же я должна сказать владельцу зала? – наконец поинтересовалась Хина.

– Ничего. Говорить стану я. Госпожа Хина, я могла бы сходить туда и сама, но я обещала, что больше не стану сбегать без спроса. Поэтому я прошу, чтобы ты присмотрела за мной и Нами. Если не хочешь, даже не входи в зал. Пожалуйста! Нижайше прошу тебя об одолжении!

– Ну хорошо, – сдалась Хина, чувствуя себя полной идиоткой. – Намида! Отряхнись как следует, и пойдем умоемся. На люди такой грязной свинюшкой я тебя не поведу.

На то, чтобы почистить мальчика, предупредить директора об отлучке и ее цели – та странно посмотрела на Хину, но в конечном итоге оставила тему без комментариев – и добраться до зала, ушло минут двадцать с небольшим. Зал действительно располагался неподалеку – а Рэнна еще и показала, как срезать путь узкой улочкой между двумя глухими стенами домов, сначала уходящей круто вверх, а потом так же круто обрывавшейся к Зимнему бульвару (откуда она знает?) Зал выглядел потрепанным и невыразительным – покрытые невзрачной известкой стены со щелями окон под самой крышей, облупившаяся краска на дверях, потемневшее от времени некрашеное деревянное крыльцо с тусклыми лампами над входом… Рядом со стоящим по соседству стеклянным зданием, в сумерках горящим яркими огнями офисов, он смахивал на старый заброшенный склад. Только над входом в зал ровно горела вывеска с двумя символами из древнетролличьего, которые, как однажды объяснили Хине, читались «Караби». Вряд ли бы кто-то из непосвященных сумел догадаться, что перед ним один из самых известных и престижных тренировочных залов не только в Масарии, но и во всей Катонии. За период учебы здесь брали не то пять, не то шесть тысяч маеров, и даже при такой несуразной цене от желающих не находилось отбоя.

При виде вывески воспитательница внезапно почувствовала себя полной идиоткой. Ну и что она скажет владельцу? Извиняюсь покорнейше, я из детского дома, тут моя воспитанница хочет, чтобы вы нашего мальчика бесплатно учили? Интересно, ее сразу за дверь выставят, или сначала громко посмеются?

Рэнна, однако, уверенно, словно не в первый раз, поднялась на крыльцо и потянула на себя тяжелую дверь. Хина помогла ей, пропустив вперед Намиду, за все время так и не оторвавшего взгляда от земли, и вошла внутрь. Она никогда не попадала в такие заведения, и то, что увидела, ее заметно разочаровало. Огромное пустое помещение с деревянным полом, на котором тут и там разбросаны маты, под потолком слегка мерцают яркие резкие лампы. Вдоль одной из стен – раздевалка со шкафчиками и скамейками, вдоль другой – открытая душевая с торчащими из стены рожками и кафельной плиткой на полу. Ни прихожей, ни высокого пола, только в углу дверь, ведущая, вероятно, в подсобное помещение. Зал заполнен группами галдящих детей и подростков в возрасте от шести до двенадцати – большинство босые, в плотных защитных куртках и штанах (кажется, такая одежда называется «дзюба»). Три мальчика, девочка и орчонок неопределенного пола спешно заканчивают переодеваться у шкафчиков. Между группами похаживали инструкторы – люди, орки и тролли с цветными повязками на плечах. В цветах рангов Пути Хина не разбиралась, но помнила, что высший – зеленый. У двоих инструкторов повязки оказались зелеными, но почему-то с поперечными белыми полосками, две у одного и четыре у другого.