Несмотря на слабость, она вытащила кинжал и стала осторожно рыть землю под этим стволом, пока не образовалась небольшая ямка, достаточная, чтобы туда поместилось её оружие. Тогда она бережно сняла тетиву с лука, а затем, не найдя ничего более подходящего, замотала всё своё добро в плащ и аккуратно засунула в вырытую нишу под стволом. Конечно, хранилище было ненадёжным – вскоре сталь покроется ржавчиной в таком месте, но Солана и не собиралась оставаться здесь надолго. А пока – и так сойдёт.

Заложив свой тайник снятым дёрном и присыпав листвой, Солана ещё раз оглянулась, чтобы лучше заприметить место, а затем, осторожно ступая по своим следам, чтобы лишний раз не приминать траву, вышла обратно на дорогу. Без плаща стало заметно холоднее – ветер забирался под тонкую ткань рубашки, покрывая тело мурашками. Поёжившись, Солана поспешила к избе.

Довольно странным для Соланы было то, что на хуторе не было собак. Она бы на месте здешних обитателей уж точно первым делом обзавелась бы парочкой здоровенных злющих псов. Но сейчас ей это было только на руку – собаки могли бы учуять гоблинов, не говоря уж о том, что они же вполне могли порвать и её саму. Но, хвала богам, девушка совершенно беспрепятственно подошла к грубо сколоченной двери и постучала.

Ей открыли довольно быстро – хата была небольшая. Из темноты дома на неё смотрела довольно миловидная, но неопрятная женщина лет двадцати пяти, одетая в груботканую сорочку. На её лице было удивление, но не было страха – видимо здесь не привыкли к гостям.

– Чего надо? – буркнула она, оглядывая фигурку Соланы в подступающих сумерках.

– Помогите мне… Я умираю… – выдохнула Солана, и из глаз её вновь хлынули слёзы.

– Кто там? – раздался из глубины избушки женский голос.

– Какой-то бродяга просит помощи, – крикнула в ответ девушка.

– Что ему надо? – вновь раздался тот же голос.

– Я очень больна и мне нужен приют на несколько дней, – едва слышно проговорила Солана – силы начали оставлять её.

– Это девка! – с изумлением в голосе ответила девушка. – Просит приюта. Говорит, что очень больна.

– Пусть заходит! – милостиво позволил голос, и соломенноволосая девушка отступила, давая Солане проход.

Плача от благодарности и облегчения, Солана вошла в скудно освещённую очагом избу. Густо пахло дымом, но зато не было других, более неприятных запахов. Вместо этого к дыму примешивался терпкий аромат сушёных трав, которые, как заметила Солана, едва привыкнув к полумраку, повсюду были пучками развешаны на стенах. Земляной пол был устлан утоптанной соломой. Мебели почти что не было – стол, лавка, да пара топчанов. Два небольших окошка, сейчас уже закрытые ставнями, были на противоположной от двери стене.