– Это – не просто башня, майор, – покачал головой Барео. – Если бы вы могли чувствовать возмущение, вы бы сразу это поняли. Это так же, как вы бы узнали боевой меч среди десятков деревянных детских поделок. Поверьте, это та самая Башня. А что касается цвета… Некоторые утверждают, что цвет Башни зависит от её искателя. Вероятно, Герцогиня пришла к Башне с дурными помыслами, вот та и почернела. Грубо говоря, это – не цвет самой Башни, это цвет Герцогини.

Брайка всё больше поражал этот безусый юноша, который вопреки своему возрасту мог уже так глубоко рассуждать. И вообще – несмотря на то что Барео был моложе Грэйда, несмотря на то что первому было присуще некое шутовство, тогда как второй всегда старался быть преувеличенно серьёзным, Брайк видел превосходство мессира Барео над мессиром Грэйдом во всём. Из таких, наверное, и получаются великие волшебники.

– Ты говоришь о вещах, о которых никто ничего толком не знает, коллега, – насмешливо произнёс Грэйд. – Может быть, это – та самая Башня, а может и нет. Может, она могла бы быть Белой, но вся штука в том, что сейчас-то она – Чёрная. И что её мощь используется для того, чтобы уничтожить Палатий.

– Ты же прекрасно понимаешь, коллега, – вернул насмешку Барео. – Что если бы Герцогиня действительно вздумала использовать всю мощь Башни, от нашего мира остались бы одни ошмётки! Тебе не приходило в голову, что Герцогиня не похожа на нападающую? Она больше похожа на обороняющуюся! Имея в руках такую мощь (и я сейчас говорю не о келлийцах), она в течение месяца могла бы покорить весь Шинтан, а в течение полугода – всю Паэтту. Однако прошло уж пять лет, а она всё ещё морозит себе задницу на островах! Думаешь, ей настолько нравится холод?

– Тебя послушать, так это мы – негодяи, обидевшие невинную даму! – кажется, Грэйд не на шутку взъярился. – Может скажешь, что нам надо сложить оружие и преклониться перед её долбаным сиятельством?

– Преклоняться не предлагаю, – твёрдо ответил Барео. – Но, действительно, надеюсь, что у нас хватит ума воспользоваться перемирием.

Сейчас юный маг был совсем не похож на того легкомысленного насмешника, которым обычно старался казаться. Брайк ещё раз поразился глубине этого человека.

Более того, в этом споре он, кажется, был явно на стороне его, а не более рационального, казалось бы, Грэйда. Он никогда прежде не задумывался о Чёрной Герцогине. Ему было довольно того, что она – враг, с которым надлежит биться. Но теперь он почувствовал, как рушится возведённая в его мозгу стена чёрно-белой логики.