Ровно через тридцать пять минут входная дверь защёлкала замками.

– Саш, ты дома? – раздался из гостиной голос жены, сообщая мне, что время вышло. – Ау, Сашка, ты чего виски достал? Есть повод?

– Конечно, есть! – вышел я с подносом, на котором пузатый заварочный чайник источал струйку пара, а две пустых чашечки заигрывали с солнечными зайчиками, намекая на свою готовность к скорому чаепитию. – Сегодня я в очередной раз понял, как сильно люблю тебя, моё солнышко.

– Ой, муж мой, ты у меня прямо романтик-романтик!

– Не без этого.

Поставив свой поднос на журнальный столик и наспех убрав шотландский напиток, мы уселись с ногами на диван, чтобы полностью насладиться импровизированной чайной церемонией. С минуту мы степенно разливали листовой напиток по чашкам, вдыхали его пары и маленькими глотками пробовали ароматный чай.

– Ого, – внезапно оживилась моя супруга. – Да это же мой чай. Именно такой, как я его готовлю!

– Ну да, – горделиво повёл я бровью. – В общем-то ничего сложного…

– Я-то думала, только я знаю этот рецепт.

– До недавнего момента, так оно и было.

Отложив чашечку с чаем я взял руку Аньки в свою, будто мы были не муж и жена с многолетним (с учётом ШМЯКов) стажем, а всего лишь «зелёными» подростками на третьем свидании. Самое волшебное время, когда влюблённые общаются легкими прикосновениями, и каждый вдох отдаётся в груди приятно удушающим током. Магия гормонального взрыва, вот что порой так не хватает суетящимся и уставшим от бытового болота "семейникам".

– Сашка, – смущённо улыбнулась Анька, интуитивно уловив настроение. – Ты будто на месяц уезжал.

– А я и уезжал…

Настоящего джентльмена определяют его поступки – руководство для тех, кто сомневается, делать или нет. В тот момент во мне сомнения исчезли как класс интеллектуальной деятельности, а голову заворожил сладкий туман естественного природного желания, который начал править моими поступками. В общем, я чувствовал, как настал момент становится настоящим джентльменом без сомнений, и схватив свою жену на руки одновременно вставая с дивана (как у меня получилось это провернуть – одному тестостерону известно), я понёс Аньку в спальню. Она попыталась ради приличия что-то взвизгнуть, изображая возмущение, но мы оба понимали, что это скорее обязательный элемент игры, нежели настоящий знак протеста. Через час мы вышли обратно в гостиную, одетые в то, что было первым схвачено наспех: она запахнулась в мою рубашку, а мне выпала участь щеголять перед окном в домашних шортах. Пока меня одолевали мысли по поводу «второго шага», а руки были заняты перелистыванием ежедневника, моя жена остановилась в дверном проёме, будто не решалась выходить обратно под солнечный свет.