Трудно было сказать, насколько эти слова откликнулись в душах воинов. В их сознании жизнь простого селянина и так стоила не слишком-то дорого, не говоря уж о жизнях крепостных. А уж сколько раз они становились объектами несправедливых и жестоких наказаний со стороны знати или их приближённых!..

— Вы можете верить мне, или нет — это ваше дело. Но одно несомненно — Увилл может погрузить домены в долгую кровопролитную войну. Он хочет посеять хаос, подобный тому, что царил во времена Смутных дней! Тогда наши предки, уставшие от крови, создали Союз доменов, установили правила, которые позволили сохранять мир больше тысячи лет! Эти правила, словно плотина, сдерживают хаос и разрушение. Хотите ли вы помочь тому, кто пытается теперь разрушить эту плотину, или поможете мне укрепить её?

Кажется, Давину удалось наконец достучаться до умов воинов. То, что грядёт большая война, было несомненно. Война эта могла растянуться на годы и десятилетия, пожирая их хлеб, их дома, их детей. Далеко не каждый из стоящих здесь людей готов был променять имеющуюся жизнь — пусть не самую богатую и справедливую, но зато устоявшуюся, понятную и предсказуемую, на бесчисленные годы страшных лишений, после которых, возможно, что-то изменится в лучшую сторону.

— Так или иначе, но я хочу, чтобы вы твёрдо усвоили то, что я сейчас скажу. Если вы не желаете воевать с Увиллом — лучше скажите об этом сейчас! Если вам безразлично, что его воины будут убивать ваших товарищей, покуда вы будете отсиживаться дома — скажите это сейчас! Если вы считаете его идеалы справедливыми и хотите сражаться за него — милости прошу! Только решите это прямо сейчас! Клянусь именем отца, что отпущу вас и не стану преследовать! Но если вы пойдёте со мной и в последний момент решите струсить или предать — пеняйте на себя! Каждого предателя, каждого труса я лично проткну вот этим мечом!

Клинок блеснул в свете утреннего солнца. Наступил момент истины. Теперь Давину предстояло узнать — насколько преданы ему его люди, насколько они уважают его и боятся. Он понятия не имел, что станет делать, если все эти воины вдруг повернутся к нему спиной и уйдут. Наверное, довольно будет одного такого смельчака, что сделает первый шаг, и людей будет уже не остановить. Он, как маленький камешек, начнёт лавину.

Но, к счастью, либо в армии Давина все воины полностью доверяли ему, либо никто не решался стать первым недовольным, но так или иначе, а люди остались стоять, хотя многие опустили глаза. Что ж, это не давало полного спокойствия, но Давин всё же почувствовал некоторое облегчение.