То, что лучники, не колеблясь, исполнили приказ лорда, означало, что город не намерен сдаваться. Боаж был хорошо укреплён, и даже если защитников в нём было не слишком много, то зима в значительной мере помогала именно им. Во всяком случае, Увиллу сейчас казалось, что в его окоченевшие щёки врезаются мириады маленьких стрел.

Подготовка к штурму была изнуряющей. Было ясно, что армия потеряет множество людей ещё до того, как доберётся до стен, ведь вокруг лежали сугробы, даже в не самых глубоких местах доходящие выше колен. На совете было решено, что под покровом ночи небольшие отряды будут утаптывать снег, проходя по нескольку раз туда и обратно, но частые снегопады превратили это в бессмысленный труд.

Конечно, метель создавала огромные трудности не только для штурмующих — видимость и точность стрельбы в такую погоду также оставляли желать лучшего, да и сами луки, и особенно тетивы, скорее выходили из строя. И всё же Увилл прекрасно понимал, каких потерь будет стоить ему этот штурм.

Наверняка в городе было много людей, охотно согласившихся бы сдать Боаж королю. Очевидно, что были таковые и среди защитников, однако лорд Салити ревностно следил за тем, чтобы не дать возможности Увиллу совратить его людей. Он расстрелял первую депутацию парламентёров, и было совершенно ясно, что та же судьба постигнет и прочие.

Кстати говоря, Гардону, к несчастью, становилось всё хуже. Конечно, будь они в Колионе, в тепле и чистоте, он почти наверняка оправился бы от раны даже несмотря на свой преклонный возраст, но здесь, дрожа от холода в пропитанной чадом палатке, когда проблемы возникали даже просто с горячей водой и свежей корпией, шансы его таяли с каждым днём.

Возможно, это было ещё одной причиной, почему Увилл так спешил занять Боаж. Не будет преувеличением сказать, что в последние годы Гардон занимал особое положение среди других приближённых короля. Наверное, отчасти он заменил Увиллу Давина, хотя, пожалуй, единственное, что в них было общего — это возраст. Гардон был куда хитрее, пронырливее, а потому казался гораздо умнее более прямолинейного и романтичного Давина. А, может быть, Увилл привязался к своему вассалу именно поэтому — он мог бы стать ему лучшим отцом, чем Давин.

Так или иначе, но штурм был назначен на нынешний вечер. Увилл хотел, чтобы темнота и непогода скрыли наступающих от глаз защитников. И если ещё пару дней назад он проклинал метель, то теперь молил богов, чтобы она не закончилась. Никто в здравом уме не станет ожидать, что враг атакует в столь ненастную ночь, и это должно было послужить им на руку. Ещё одно нестандартное решение в пару идее зимнего наступления, и Увилл понимал, что они либо сработают вместе, либо одна, провалившись, похоронит и другую.