— Вот как… — гость нахмурился и подобрался, — это вы меня сейчас крайне огорчили, Юдифь Георгиевна. Одно дело, когда тишком в высоком кабинете лично договариваешься, а совсем другое — когда в широкие массы информация просочится. Тут вы правы, нам такое совсем не завлекательно.

— Да и, — добила бабушка, — как-то мне сомнительно, что наши с вами собратья по магии добровольно в лицензионную палату потянутся, предпринимательство оформлять. Им проще дворниками или охранниками пойти куда-нибудь, чтоб работать тихо и мирно, а в законные выходные — свои, особенные, дела делать. Тот же Добромир, например. Как вы представляете себе официальное описание его Дара? И что потом будет с ним, если спецслужбы или бандиты заинтересуются?! Телепорт — это вам не целитель. Хотите биржу без товаров оставить?!

Гость совсем нахмурился и задумался: вопросы ба подняла серьезные, так быстро и легко на них не ответишь. Мы пили чай, ожидая реакции, дядька думал. Наконец, он отмер, коротко и зло рассмеялся, хлопнув ладонями по коленям:

— Ох, умеете же вы, Юдифь Георгиевна, такие вопросы задать, что ум за разум заходит!.. Сначала так все просто казалось!..

— А жизнь вообще штука сложная, — философски заметила бабушка.

Гость начал прощаться: было видно, что бабушка задала ему очень серьезные вопросы, требующие времени. Слишком серьезные. И слишком важные.

* * *

Развитие ситуации я узнала чуть позже. Утром в среду бабушка попросила меня заехать к Нике, купить ей магического шалфея: у нее на кафедре сквозняки обнаружились, так что бабушка стала терять голос. А он для преподавателя — основной инструмент.

Магазинчик травницы стоял, где и прежде. Зашла и увидела странную картину: ярко накрашенная блондинка в модных джинсах, замшевой курточке-косухе в сопровождении парня с кинокамерой настырно совала продавщице в лицо микрофон, требуя ответов на вопросы, вылетающие из нее со скоростью пулемета. Как я поняла, послушав пару минут, баба хотела выяснить, видела ли Ника магов, и где они живут. Мда… пора идти на выручку.

Бабушка в свое время научила меня принятым среди магического сообщества словам и жестам, позволяющим обмениваться информацией, когда вслух этого сказать нельзя.

Так что я смело подошла к прилавку и громко поинтересовалась:

— Я извиняюсь, это очередь? А кто крайний?

Журналистка запнулась, а Ника поспешила от нее отойти:

— Нет-нет, никакой очереди! Что вы хотели?

— Мне, пожалуйста, шалфей, — я сделала жест «магический», на что Ника еле заметно кивнула, — бабушке что-то горло прихватило, а таблетки она не признает.