Вот только…
Как всё это спроецировалось и передалось отсюда — туда, на обитаемые планеты, если по версии Матери и учёных, из Дыры ничего вырваться не может?!
Телепатия? Эмпатия? Или — ещё какая «патия»?! Или…
Или — кто-то всё же из
Вдруг, словно по мановению волшебной палочки, всё поглотило нестерпимое сияние — будто включили светильник в миллиард свечей, и экран вспух чудовищным пузырём: как если бы его поверхность стала жидкой, и кто-то от души наподдал с той стороны!
Всё взорвалось каскадом разноцветных искорок и радужных пузырей!
И я понял, что попал.
Потому что вдруг само моё зрение как-то сместилось… И теперь я смотрел на мир как бы сквозь рот! Это стало ясно, когда я попробовал зевнуть — весь звук куда-то пропал, и мне подумалось, что это оттого, что скакнуло давление! — а зубы перекрыли всё поле зрения! Чёрт! (А правый-то нижний клык хорошо бы подчистить: на нём — явно зубной камень!) Рот я поторопился снова открыть. Но лучше видно не стало, потому что теперь глаза погрузились, и поплыли сквозь нечто серо-красное, (Мозг, что ли?!) и вылезли со стороны затылка. Тут пришлось голову убрать с подголовника: иначе, как давешний Вий, не смог бы открыть веки со ставшими почему-то длиннющими, ресницами!
Собственно, смотреть на подголовник было неинтересно, и я приказал глазам вернуться на положенные места — спереди черепа.
Вернуться-то они вернулись… (На этот раз продирались сквозь мозг с ощущением дикой щекотки!) Но почему-то разместились теперь в ноздрях!
Э-э, плевать: главное — видно. А видно-то уже без всякого экрана: так, словно я сам, без корабля и скафандра, лечу куда-то прямо сквозь пространство, и у меня нехилая скорость и масса… И вот теперь я влетаю как бы в… Парк? Лес? Не знаю, как назвать, но знаю (откуда-то!), что вот эти толстые и высокие хреновины, с трепещущими словно на ветру не то — бутылками, не то — паровыми котлами от паровозов, (а может — и с тем и другим!) — деревья с листьями. А вот эти, похожие на древние мониторы, штуковины — их цветы.
А вот эта дрянь, что извивается, норовя оплести мои, неизвестно как оказавшиеся непристёгнутыми, ноги — трава. И похоже, питается она кровью. Потому что уж больно рьяно норовит воткнуть иглоподобные кончики серповидных отростков-стеблей мне в голые (почему-то!) икры и бёдра! Да и вообще — из одежды на мне только бисеринки пота!
Я заорал, (Вернее, это я так подумал, что заорал, а как там было на самом деле, не знаю!) и всё вокруг пришло в движение: трава отдёрнулась, словно её ошпарили, и лес мгновенно втянулся вглубь поверхности!