— Как — что? Лететь к чему-то такому, что сможет их затянуть так, чтоб и — не выбрались, и — жрать там было нечего!

— И… Что это такое? — на жаргонизмы в её лексиконе я уже внимания не обращал. Похоже, моя хозяйка и сама… Расстроена и удивлена.

— Как — что?! Чёрная дыра, разумеется.

— Мать. Ты так не шути. Чёрная дыра — единственная хрень, к которой все разумные существа относятся серьёзно. И никогда ближе, чем на десять парсеков не приблизятся — гонись за ними хоть сам Вельзевул!

— Так то — разумные.

— В-смысле?..

— А, я не сказала. Пардон. Так вот: черви не разумны в привычном тебе смысле. Они, если мне позволительно так выразиться, космические паразиты. Навроде земных гельминтов. — заметив, что моя рука потянулась как обычно почесать затылок, она поправилась, — Словом, глистов.

— То есть… Пообщаться, и, скажем, вымолить, или выторговать себе жизнь я не смогу?

— Абсолютно исключено. Они примерно в тысячу триста раз глупее даже дразнилок. Ты… Дразнилок помнишь?

Ещё бы мне их забыть. Будь они неладны. Самовлюблённые придурки в перьях.

А тут… Мило. Абсолютно новый вид космических паразитов, никому доселе не известных. Жрущих любую материю. И надо же такому случиться, что открыл их именно я. Не хотелось бы, чтоб моим именем их и назвали. Особенно — посмертно…

А ещё я сильно боялся, как бы не притащить эту заразу на своём мезонно-инверсионном следе — к людям. Потому что рано или поздно мне придётся туда, к колониям землян, вернуться. Хотя бы для того, чтоб заправиться топливом для реакторов.

Вот уж не привлекает слава Герострата… Или того же Мирандона. Или десятков других идиотов, ставших причиной гибели десятка цветущих планет, или цивилизаций.

— Значит, говоришь, мозга у них нет?

— Почти. Того, что есть из центральной нервной системы, едва хватает, чтоб подавать сигналы соседям-родственничкам. Типа: «Сюда!», «Еда!», и «Сейчас размножусь!».