— Вот ты гадская мертвечина, — оценил я. — И скажи мне на милость, как мне взводить арбалет?

— Не сказал бы, что этот твой арбалет — вообще критическая потребность. Насмотрелся всяких ваших игрушек-пророчеств! — обвиняюще простёр он дохло-призрачный костяной палец в мой адрес. — Но определённую пользу признаю, — с видом делающей мне одолжение мертвечины процедила дохлятина. — Ты собираешься заниматься зачарованием — вот и занимайся им! — сложил он костяшки на рёберных костях и задрал отсутствие носа.

— Хм, астральный клинок ограниченного действия на плечи арбалета, через камень душ, — задумался я.

— Как вариант, причём не самый оптимальный. Но, для твоих знаний — сгодится, и действий взвода арбалета — всё равно будет до даэдра, даже на большом камне душ, — кивнул Анас.

В общем, ещё три дня я возился с арбалетами, героически загубил два, проявив небывалый талант мастера-раззачаровастера. И некрохрыч ещё под руку сволочно хихикал, блин! Но третий зачаровал, опробовал и был доволен.

— Потряси им над собой, Великий и Несравненный Зачарователь Рарил Фир! — сволочился дохлятина.

— Я лучше перед тобой потрясу, — отпарировал я, осуществил озвученное, подёргал ремешки наручного крепления. — Это я молодец, — похвалил себя я, поскольку от злобного антикварного дохлого старикашки этого не дождёшься.

— Сносно, — снобски протянул некрохрыч. — И Рарил, узнай, наконец, что творится в Нирне, ну хоть на Вварденфелле!

— Ну… да, согласен, — вынужденно признал я правоту мертвечины.

А то что-то больно увлёкся, шмыгал в Гильдию только по учебной надобности, да и ускакивал в мастерскую. Даже кошатинам усилия прилагать приходиллось, чтоб пробудить “страшного хищника”.

— Только сначала — отпраздную. Мелочь, не мелочь, но отдохнуть надо! — веско озвучил я. — В кафешку каджитскую схожу… И Вами и Васами прихвачу! Им понравится, — прикинул я.

— С рабынями в корчму? — скривил нижнюю челюсть Анас.

— Мне. Так. Желается, — надменно ответствовал я, задрав нос.

— Нормально, — кивнул некрохрыч. — Сгодится. Они твои, что хочешь, то и делаешь. А не понравится кому что…

— Пошлю в жопу, могу и ускорение придать, — кивнул я.

В общем, сходили в едальню, но надолго не задержались. Кошатинам моим сладкое нравилось, налегли они на него душевно, но, похоже, объелись. Домой шли, жалобно помуркивая, и в процессе сжигания каллорий (ну, когда как следует сожгли уже) попросили “доброго господина Фира” часто их в эту едальню не водить. А то “вкусно, мочи удержаться нет, но живот болит, и станем толстые, и господин Фир нас не будет любить”.