Утро ко мне было немилосердным: оказалось очень трудно разлеплять глаза по будильнику, когда половину ночи проводишь за рыданиями.

У меня был подобный опыт из прошлой жизни, слава всем богам, что немного. Всего-то пару раз рыдала так, что и засыпала под собственную истерику. В одиночестве.

Сейчас я была не одна, мои злые слёзы вытирала обеспокоенная Тикки, да Сабина по возвращению домой предложила поговорить. От матери Маринетт я кое-как отвязалась, — не хотелось загружать женщину своими проблемами, да и не смогу я объяснить ей всё, — а вот квами отпихнуть от себя не вышло. Да я и не особо старалась.

Если говорить откровенно, то смысла в моих слезах не было совсем. Я бы хотела списать всё на нервное переутомление, подкатывающую депрессию или негативное видение мира, да только не получалось. Я рыдала от злости и обиды, а ещё из-за чувства собственной неполноценности: Габриэль чётко дал понять, что такую особу как я в доме Агрестов больше не ждут.

Не то чтобы я собиралась его слушать. Пошёл он. Я к Адриану прихожу, а не к его чокнутому шизоидному папаше.

Адриан… милый ласковый котёнок, который так боится остаться один. Он был словно зажат меж двух опаляющих шёрстку огней: с одной стороны Габриэль, любимый отец, дорогой родитель; с другой я… кто-то. Самый близкий человек, как Адриан говорил до этого чёртового ужина.

Он оттолкнул мою руку. Оттолкнул.

Не знаю, почему меня это так задело. Возможно, я возвела Адриана на пьедестал своих ожиданий, поступив с парнем так же, как и его папаша. Нехорошо, даже в Библии говорилось о том, что не стоит делать себе кумиров и строить ожидания для других людей. Вот и обожглась… в очередной раз.

Не мой котёнок.

Или всё-таки мой?

Он ведь приходил ночью, я слышала. Постоял на балконе и ушёл, так и не постучавшись. Надо было прекратить тогда истерику, но на меня хорошо накатывало, я просто не успела справиться с очередным витком. А потом уже и догонять смысла не было, Адриан наверняка сделал выводы.

Утром, смотрясь в зеркало и видя помимо желтушных кругов под глазами ещё и воспалённые нижние веки с красной склерой, я впервые всерьёз задумалась, а не прогулять ли мне коллеж. Ну а что, опыт имелся: с восьмого по десятый класс я очень хорошо прогуливала. Теперь даже напрягаться особенно не надо, надел костюм — и всё, никто и не узнает, даже если постарается.

Было бы крайне немилосердно показывать Адриану это лицо, в конце концов. Наверняка лишнего надумает… а если не приду, то не надумает, что ли? Так хотя бы можно процесс контролировать.