Ужин с Габриэлем Агрестом это то ещё извращение. Адриан пытался было подготовить меня к еде со своим отцом, хотя бы морально, но сам волновался так, что уже мне пришлось пытаться его успокаивать. Несчастный Адриан ходил по комнате из угла в угол, патетично заламывал руки и пулялся в меня отдельными фразами:

— Не говори про дружбу с Нино, он не любит цветных!..

— Хотя, стоп, ты же тоже цветная.

— О, mon Dieu, как неудачно-то выходит, Марине-етт…

Вот так я и узнала о том, что, помимо всех своих приколов, Габриэль Агрест оказался долбаным нацистом. Идеи о превосходстве одной расы над другой всегда витали в человеческих умах, однако в этом мире не произошло Второй Мировой, так что за нацизм никто косо не смотрел. Считалось, что это вроде как личный выбор и отношение. Главное чтобы нацисты не мешали другим жить и держали своё мнение при себе: не хочешь с цветными общаться — не надо, но и не лезь тогда к ним вообще.

Габриэль свой нацизм проявлял, прежде всего, в работе. У него не было ни одной цветной модели; неважно, говорим ли мы о чернокожих, арабах, азиатах или даже про индейцев с индийцами. Только арийская внешность, и точка.

Как тогда он женился на Эмили, у которой в роду явно отметился кто-то из моих узкоглазых родственников, я в толк взять не могла. Хотя она была светлокожей, с пшеничными волосами и зелёными радужками… неужели окрас помог? Или это всё сила великой любви?

Адриан был воспитан прежде всего Эмили, Габриэль мало прикладывал руку к становлению Агреста-младшего как человека. Затем мать моего Кота отошла, — или не отошла, неизвестно, — в мир иной, но случилось это, когда Адриану было всего одиннадцать. Человек был сформирован и спокойно реагировал на любой цвет кожи.

Да он даже учился в мультинациональном классе. Как только Габриэль это допустил? Ну… если предположить, что документами на обучение занималась Натали… то потом папаше можно было только смириться с тем, как всё вышло. Не забирать же ребёнка из коллежа из-за того, что вокруг не белые дети?

— Угомонись, — я похлопала по дивану рядом с собой, и Адриан уселся, нервно сцепив пальцы. — Ты словно невесту сейчас представляешь.

Агрест скривился, и я, не сдержавшись, ткнула парня в щёку. Адриан предупреждающе клацнул зубами, и, когда я не убрала палец, аккуратно его прикусил — типа наказал.

Я в ответ повернула руку и пощекотала Агресту нёбо кончиком пальца. Ух и отплёвывался он от этого, любо-дорого посмотреть! Зато про Габриэля думать перестал, уже хорошо.

Когда Адриан успокоился, я привалилась к нему и обняла. Агрест перетащил меня на себя, чтобы было удобно ткнуться носом мне в шею. Чужое дыхание щекотало кожу.