Максим Сергеевич выставил вперед руку, покачал головой.

– Все, хватит, иначе я никогда не уеду. Не люблю детей.

Он подхватил свой чемодан, ушел от нас, сел в такси, а мы еще долго стояли и будто бы ждали, что Максим Сергеевич вернется, ведь он не попрощался, не сказал то самое волшебное слово, которое все оканчивает.

И почему мир не может всегда быть простым и правильным?

Запись 133: Навсегда не прощаемся

Запись 133: Навсегда не прощаемся

Борю все не будят, и я боюсь, что он еще не проснется, когда Володю увезут.

Не могут ведь товарищ Шиманов и тетя Лена вечно ждать, что Володя очнется. Его же нужно похоронить. Не может он лежать в той холодной ужасной камере так долго. Обязательно нужно похоронить.

А на похороны, как я понял со слов Эдуарда Андреевича, Борю все равно не отпустят.

Да и нужно ли ему туда? Я не знаю, как будет правильно, и теряюсь всякий раз, когда хочу об этом подумать.

Наверное, взрослые все равно знают лучше.

Сегодня после процедуры и сканирования Эдуард Андреевич сказал мне:

– Замечательный результат, Жданов. Впрочем, как всегда. Приступы тебя больше не беспокоят?

– Последний был на пляже, – сказал я. – Когда…

Но Эдуард Андреевич не вынуждал меня договаривать, он кивнул, и я понял, что могу замолчать.

– Посиди-ка еще минут пять, – сказал он, и я тут же спросил:

– Как Боря?

– Никакой негативной динамики, Жданов, я тебя уверяю.

– Хорошо.

Эдуард Андреевич вдруг поднял палец, словно что-то забыл, и сказал: