Я сказал девочкам:

– Потом мы вам все обязательно расскажем.

Однако я зря так сказал. Несмотря на то что я дал честное слово, говорить обо всем, что происходило в процедурной, мне совершенно не хочется.

Я думаю, и не надо.

Когда мы зашли, Андрюша спросил:

– Раздеваться нужно?

Эдуард Андреевич рассмеялся самым приятным, ненавязчивым образом, так, что от этого смеха никто не почувствовал себя глупым.

– Да, Арефьев, на этот раз надо раздеваться.

Андрюша вздохнул.

– А зачем? – сказал он.

– Просто вот твой звездный час, Арефьев. Так, ребята, раздевайтесь до трусов. Сегодня процедура будет связана с нарушением цельности тела.

Я вздрогнул. Прозвучало ужасно, хотя Эдуард Андреевич постарался выразиться максимально корректно. Может, поэтому ужасно и прозвучало.

– Чего? – спросил Боря. – Я не понял.

– Для тебя, Борис, это все вообще не будет трудно. Ты уже завершил свои метаморфозы, и мы просто проверяем твои возможности. Твоим товарищам же эта процедура нужна для стимуляции дальнейших изменений. Для того чтобы получить ответ, всегда нужно направить вызов.

Все эти пространные формулировки привели меня в еще большую тревогу.

– Никакой боли, – сказал Эдуард Андреевич. – Самого факта нарушения целостности для запуска процессов регенерации должно быть достаточно.

– Должно быть? – спросил Андрюша.

– Да-да. Так что ваши тела будут обезболены. Вы будете погружены в сон и ничего не почувствуете. Однако спустя какое-то время, я вас разбужу. Ваша реакция и должна быть катализатором изменений.

Эдуард Андреевич вздохнул:

– Я пытаюсь объяснить, как можно лучше, но, по-моему, я все только запутал.