– А? – спросил я, сознание ускользало и возвращалось, словно море набегало на берег волной.

– Не помнишь, – сказал Андрюша. – Я расскажу. Но это не моя история. Я ее просто слышал.

Боря сказал:

– Вот это пытка. Огонь просто. Огонь и каленое железо.

Но Андрюша не обратил на него никакого внимания. Он стал рассказывать своим монотонным печальным голосом:

– Идут как-то два путешественника. Они шли очень долго, а потом увидели заброшенный дом. Они зашли в этот дом и стали рассматривать вещи. Один видит, там что-то за портьерой спрятано, сдернул портьеру и умер сразу. Другой подошел, посмотрел и тоже умер. Потому что там были космические глаза.

Сначала повисло странное, нервное, натянутое, как струна, молчание, а потом мы все втроем (даже Андрюша) засмеялись.

Я уже упоминал, что я смеюсь редко и сам процесс мне не совсем ясен. Но тут я смеялся до слез и остановиться не мог. Страшилка про космические глаза показалась мне просто уморительной.

Я даже забыл о том, что у меня нет рук, – снова забыл.

Потом зашел Эдуард Андреевич. Он сказал:

– Прошу прощения, срочная операция. Что это вы тут смеетесь, товарищи?

И Андрюша рассказал страшилку про космические глаза и ему. Мы опять начали смеяться, а Эдуард Андреевич посмотрел на нас странно.

Он сказал:

– Теперь вам лучше еще отдохнуть.

Я не хотел, чтобы он меня усыплял. Во-первых, мне было так смешно, а во-вторых, казалось, тогда я совсем потеряю контроль над своим телом, сознанием, я очнусь, а у меня не будет ног, я стану, как Боря, – почти что куклой.

Засыпать было страшно, но я все равно уснул, как только Эдуард Андреевич дал команду через свой браслет.

Когда я очнулся, Боря сидел на краю моей кушетки. Он был в штанах и рубашке, но без красного галстука, рассматривал свою руку.

Я подумал: может, мне приснилось?

Борина рука была точно такая же, как утром, – обычная его рука.

– Я все, Жданов, – сказал он притворно весело.