Андрюша уже не спал. Его ноги восстанавливались медленно, но лицо его не выражало прежней печали, он с интересом рассматривал свои ноги.

Дени Исмаилович долгое время не выгонял нас, но в конце концов сказал, что спать мы должны в своей палате, а Андрюше будет спокойнее, если мы не будем его отвлекать.

Андрюша сказал:

– Все нормально, идите.

У меня сердце разрывалось, и я не хотел его там оставлять.

Когда мы шли к своему корпусу, Дени Исмаилович сказал:

– Ему нужен покой. Завтра он уже выйдет, будьте уверены.

Может быть, Дени Исмаилович и прав, а может быть, просто волнуется за нас.

Засыпать без Андрюши оказалось еще тяжелее, чем без Володи (собственно, поэтому я и пишу эти строки глубокой ночью). Боря опять сидел на балконе и курил, а я рассматривал свои руки.

Пришел Дени Исмаилович (он увидел дым сигареты со своего балкона), забрал Борю для разговора.

А я все смотрел на свои руки.

Я думал: это ведь не те руки, с которыми я родился.

Так странно.

Запись 139: Рука Фиры

Запись 139: Рука Фиры

Андрюшины ноги в конечном итоге отросли к вечеру следующего дня. А вот у Фиры одна рука не отросла до сих пор, хотя прошла почти неделя с ее процедуры.

Ужас.

Она, конечно, растет, но медленно.

Мне всякий раз так ужасно, когда я вижу пустой рукав Фириной рубашки. Но Фира – очень спокойная девочка. Она только говорит:

– Так неудобно.