– А почему нельзя? – спросил Дени Исмаилович.

– Их просто стошнит, и всё. Сейчас они абсолютно плотоядные. Через пару месяцев все придет в норму, и они попробуют бананы где угодно в другом месте, не убивайтесь так, Дени Исмаилович.

В тот момент я почувствовал, что Дени Исмаилович очень расстроился из-за нас, а еще ему стало немного отвратительно оттого, что мы едим только сырое мясо. Он это, конечно, видел в столовой, но тут вдруг задумался, и стало ему очень неприятно.

Эта неприязнь его самого расстроила.

Я сказал:

– Но подождите! Бананы можно все равно не выбрасывать! У нас есть всеядные друзья.

Дени Исмаилович засмеялся:

– Рад буду с ними поделиться.

Мне не хочется, чтобы ему было с нами неприятно. Он вроде бы хороший человек и товарищ наверняка надежный.

Только вот тяжело ему тут и неловко.

Мы собрали наших друзей, оказалось, что Мила бананы пробовала – ей привозил их из Космоса папа, а вот Алеше и Ванечке папа бананы не привозил. Диана сказала:

– Ничего себе! Это так вкусно! Я бы ими только целый день и питалась.

– Как обезьяна, – сказал Боря.

– Не завидуй.

– В последнее время Боре нравится говорить об обезьянах, – сказала Фира. – Может, вырастет биологом.

Мы засмеялись. Боря тоже смеялся. Странное дело, всякий раз, когда я смотрел на него, то думал, как ему больно. Эту боль было видно в движениях, мимике и голосе, буквально во всем, она пропитывала его, как кровь пропитывает ткань одежды.

Но Боря все-таки продолжал смеяться, когда что-то казалось ему смешным. Удивительная способность. Сейчас я еще слишком маленький, чтобы понять, общечеловеческое ли это – смеяться, когда хочется плакать, или все-таки особая Борина идея насчет того, как жить эту жизнь.

Ванечке бананы особенно понравились. Он аккуратно очищал желтые шкурки, а потом снимал эти странные ниточки с мякоти.

– Банановые лианы, – говорил он. – Смотрите.

Банановые лианы выглядели немного отвратительно да и ничем на лианы похожи не были.