Приступов у меня давно не было, но мысли сейчас все равно какие-то вязкие и странные, не знаю почему.

Случаются теперь и совсем странные дни. В такие дни Дени Исмаилович вообще нас не трогает, и мы лежим в комнате, и только-то. Балкон открыт, в комнату задувает ветер, приносит запах моря, колышет занавески, и это наш единственный гость.

В такие дни я чувствую себя радиоприемником.

О странных днях я буду рассказывать в настоящем времени, потому что это не дни сами по себе, это ощущение дней. Стилистически, я думаю, лучше всего будет передать это ощущение именно так. Все очень настоящее и происходит сейчас, даже если случилось в далеком прошлом.

Мы почти не разговариваем, даже Боря. Лежим и смотрим, как движется по небу солнце.

Я не скажу, что мне такое чрезвычайно интересно, но слов и мыслей нет, остается только смотреть.

А иногда я закрываю глаза и вижу то, чего не должен видеть. Я могу рассказать об этом так легко.

Есть ощущение, что я закрою глаза и вернусь туда.

Вот представьте себе, я лежу на кровати, солнце уже заходит, я не бодрый и не сонный, а сознание как бы уплывает от меня.

Я могу протянуть руку к Андрюше, коснусь его волос и окажусь вдруг совсем в ином месте.

За городом, в деревенском доме, где пахнет молоком и сыростью, я Андрюша, и я сижу за высоким столом, накрытым липкой скатертью в розовых астрах.

Передо мной в перевернутом стеклянном стакане бьются осы.

Я знаю, что они задохнутся.

Я вообще все знаю. Я делаю так не в первый раз.

Мимо меня проходит мама, гладит меня по голове и говорит, что в баллоне кончается газ.

Я ничего не говорю, потому что в моем стакане бьются осы. Им страшно, и они очень-очень злые.

Мне не нравятся мои руки, когда я вырасту, я стану солдатом, потому что у меня есть справочник по анатомии и мне интересно, как все устроено.

Когда я стану солдатом, то возьму большой нож и посмотрю, что у меня такое внутри, похоже ли это на картинки из учебника анатомии.

Я каждый день прошу маму, чтобы она отдала меня учиться. Я буду первым. Но первым мне быть не важно. Я бы просто хотел, чтобы мои руки изменились. А иногда я думаю, что руки ни к чему.

Я наклоняюсь к стакану и чуть приподнимаю его, осы стремятся выбраться, стремятся к воздуху.