– Сил или пальцев? – не поняла Оливия. Что он говорит это не только ей.

– Силы в пальцах, превращающей пальцы в палицы! То есть в то, что ранее казалось нам абсолютно недосягаемым! Ведь все творцы уродливого и безобразного, тут я имею в виду прежде всего – в жизни, постепенно становятся именно такими же и сами. И мне их очень и очень жаль. Ведь они упускают свой шанс. Стать бабочкой, от малейшего взмаха крыльев которой может измениться весь мир. То есть – Творцом. Ведь превращение гусеницы через период окукливания в бабочку это лишь воплощённая метафора становления беса ангелом. Настолько же реальная, как и то, что может, при желании, произойти с каждым.

– И кто же делает тут одних прекрасными, а других – безобразными? – оторопела Оливия.

– Как это – кто? Они же сами и делают. Кому ещё они тут нужны? Иначе они так и будут бесхозно валятся на свалке времени. Бесформенной биомассой гусениц. Не открыв для себя подлинный смысл слова «вечность», так никогда с нею и не соприкоснувшись. Другие – только искушения, восторженно зовущие их стремительно броситься в пучину самосовершенствования. Направо или же – налево. И только им самим решать, слушать ли песни этих соблазнительных сирен и начать уже хоть куда-то бежать, либо так и сидеть на попе ровно и тупо ждать. Как дети. Пока кто-нибудь не явится в их жизнь, свалившись с неба. И не сделает всё за них самих.

– Но боюсь, что на это способен лишь метеорит, – усмехнулась Козлова. – Раздавив их в лепешку.

– Ведь никто не имеет права их насиловать. Их Свободу Выбора. И раз уж они выбрали для себя сидеть и ждать, то никто не вправе лишать их этого данного им самим Монте-Кристо Выбора. Ограничивая их Свободу. Понимаешь? Никто. Даже архангелы. Они могут лишь позвать их. К себе. А верить или не верить, что они уже прямо сейчас действуют через меня и разрывают тут перед ними мою глотку, призывая их к себе, это только их право и только их моральный выбор. Или же – аморальный. Как обычно. Решать им. И никто, абсолютно никто не вправе выбить из под их попы даже песчинку, породив писк-чинку возмущения и конфликт интересов, который они тут же кинутся раскачивать и защищать свою инертность и лень. Поражаясь собственному энтузиазму. Лишь погружаясь в деструкцию и архаику. Поэтому любить или же не любить себя могут только они сами. Более того, бесы должны так начать собой восхищаться, чтобы пожелать сделать себя ещё более красивыми, отправившись по дороге самосовершенствования к подлинной новизне – самораскрытию и открытиям в самих себе. Беспечно шагнув за свои пределы. А пока – это лишь жалкие подобия того, кем они только могли бы стать. Робко примеривая к себе стать ангелов. Они и только они. Но до той поры их просто нет. Ничто. Не только для меня, но прежде всего и для самих себя. Бесы бесформенны и темны. Как и их быт. Каждое мгновение их жизни уже творящий их по своему образу и подобию. А не – бесподобию!