Которая вначале стала прямо за столом, пока они ещё пили водку, то приставать к ним обоим, вспоминая о том, как ей и Ганимеду уже было с ней очень и очень хорошо. «И не раз!» – усмехался Ганимед. То когда они все уже были в трусах от внешней и внутренней жары, охлаждая себя лишь холодной водкой, готовые уже вчетвером снова пуститься во все тяжкие, Шотландка неожиданно стала пытаться публично их унизить. Говоря, что все мужики – козлы! И прочий бред эмансипации. «Которым нужно от женщин только одно! И ничего больше». «И чего же именно? – настаивал Ганимед на демонстрации. – Не рассказывай, а – показывай!» Пытаясь привить ей азы писательского мастерства. «Не соблаговолите ли вы нам, в конце-то концов, возбужденных от предвкушения, продемонстрировать столь легковесные утверждения?» – попытался неумело сумничать Зевс. А затем и – раздевать их обоих за это ещё дальше и игриво трогать… прямо в душу. Ведь душа давно уже ушла у них отнюдь не в пятки, а именно туда, куда и лезли столь настырно её шаловливые ручонки. После каждой стопки пытаясь с их «душами» позаигрывать. Напрямую. Двумя руками. Перьеворачивая их души, то есть – заставляя их порхать в мечтах! Даже тогда, когда она стала бегать за ними на своих длинных ногах по своей трехкомнатной квартире. Тряся не характерными для мужиков грудями. Пусть даже и – в юбках, которую Шотландка давно сняла. Оставшись в нижнем белье – для наглядности. Уже намекая этим на то, что готова идти и дальше. И, в итоге, лишь порвала им обоим трусы в клочья, желая полюбоваться обнажёнными статуями этих двух внезапно стеснительных Аполлонов… Григорьевых. Которые поняли уже, что кроме рукотворного издевательства над их мужскими достоинствами (столь резко и подчёркнуто независимо она их дергала), ни одному из них с ней ничего уже не достанется. Кроме ударов по заднице! Этими же руками. Ведь она так и не сняла, при Дине, своих трусов.

Но так никого и не догнав, с горяча ударила Дину по лицу. За то, что та, своими полными упрёка глазами, словами и истерикой не дала им всем четверым (или хотя бы – троим!) в этот день совокупиться. С размаху обвинив Дину в том, что она так долго и нудно для Ганимеда с ним развлекалась, пока её мать держала отдел в ГУМе, пару лет насильно удерживая его при себе в качестве продавца и насилуя его за это чуть ли не каждый вечер! Под угрозой увольнения.

– О чём Ганимед мне неоднократно жаловался прямо на этом, вот, полу на твой «мышиный глаз», изнывая подо мной от причинённой ему тобой душевной боли. Пока мы несколько раз пытались тебе за это отомстить!