– Всеми силами, – подтвердил Ганимед, – своей души!

И – ещё раз! Другой рукой.

– За то, что ты пыталась совратить и Зевса! Эту тонкую, чувствительную ко всему безобразному – твоему лицу – натуру. Который тоже мне не раз на это жаловался!

– Но так и остался неотомщённым! – снова пожаловался Зевс. – Ни разу!

– Или ты предлагаешь и с ним тебе за это отомстить? Что ж, как будет тебе угодно! Тем более что я уже не раз замечала, по его глазам, откровенное чувство нескрываемой жажды мщения!

– Всему женскому полу! – подтвердил Зевс. – Которому нужно от мужчин только одно. И ничего больше! – с укором посмотрел он на Дину. Пытаясь напомнить ей о том, как она у себя дома напоила его водкой и попыталась изнасиловать. Сделав ему минет и… поломав их дружбу! Навеки вечные.

И когда на лице у Дины появились слёзы обиды за то, что:

– Всё это было, да, но уже – давным-давно! Ещё до того, как я познакомилась с тобой! Столь близко. И впервые полюбила. Тебя! Всем сердцем!

Ольга уволокла Дину за волосы в спальню, волоча её по красному ковру со всеми её стонами и оправданиями, волочащимися изо рта Дины густым болезненным для их ушей шлейфом, как бьющуюся в её сильных руках визгливую собачонку, закрыла дверь и долго-долго там над ней издевалась, давая ей звонкие – через дверь – пощёчины. Заставляя Дину, поминутно всхлипывая, реализовывать её дикое возбуждение в пастели, своими трепетными касаниями рисуя подлинный шедевр страсти и буйства красок неистовой натуры своей подруги.

Пока Зевс и Ганимед играли в четыре руки на её рояле «Собачий вальс» камышовых енотовидных собак и мешали им сосредоточится друг на друге, угорая над ними во всё горло! Точнее – подруга на подруге. Хотя, надеюсь, уже вполне понятно, кто из них был там друг, а кто – подруга. Снова сегодня доказав Дине, ударами по щекам, что она не какая-нибудь, там, очередная в её жизни Оленька, а натуральный Ольгх!

Так их и не пригласив к себе.

– Опять предав нашу искреннюю дружбу! – во весь голос возмущался Зевс. Чтобы те его слышали. – Эй! Мы тоже хотим с вами немного подружить!

– С обеими!

– Так уж и быть, Дина, тащи сюда свой «мышиый глаз». Я снова хочу взглянуть на мир сквозь призму твоего восприятия прекрасного. Шотландка мне не интересна, я не люблю мужиков.

– Даже если они отращивают груди и носят юбки?

– Ах, вы сволочи! А я уже хотела обоих вас позвать!

– О, в тебе проснулась ревнивая-Ольга! Так это другой разговор, моя царица! Я, как Владимир, должен выбить из тебя всю эту мужицкую дурь! Своим красным-солнышком.

– Тащи свою задницу на наш разделочный стол!