ФантастикаЛунная Ведьма, Король-Паукстр 360
Светлый фон
Я даю ветру – не ветру – подталкивать меня гигантскими скачками, а иногда не брезгую и крадеными лошадьми. Наряду с этим я даю ветру поспевать за теми птицами, что и выводит меня к Калиндару. У сангоминов нет иерархии знаний, то есть даже самые приземленные из них знают то же, что и большинство. Но у них существует иерархия мудрости. Одно дело давать молодым азы, а другое – учить, как это знание ограждать. К тому времени как она мне говорит, где именно его искать – нам уже известно, что он живет на Юге, – в дальнейших подсказках мы больше не нуждаемся. Тогда я подпаляю на ней тогу и сжигаю дотла ее жилище.

Попеле покидает мою комнату с мыслью, что «эта сумасбродка» – я – зашла слишком далеко. Бедная богорожденная, она и не знает, как далеко я думаю зайти уже в скором времени.

Попеле покидает мою комнату с мыслью, что «эта сумасбродка» – я – зашла слишком далеко. Бедная богорожденная, она и не знает, как далеко я думаю зайти уже в скором времени.

В ночь перед отплытием корабля я сплю с открытыми глазами, то есть не сплю совсем. Чтобы подняться на борт, мне необходимо оставить все свои женские привычки. Я беру купленную на базаре ткань и плотно ею оборачиваюсь. Талию обкладываю чем придется, поджимаю бедра и перематываю грудь, чтоб обмануть природу. Перед этим на базаре я краду сандалии у торговца, что продал мне коричневую кожаную плащовку. После того, как все будет сделано, я мысленно обещаю себе вернуться и разделаться с этим пентюхом за то, что он поставил своей жене синяк под глазом. На мне пояс, с которого свисают мешочки с серебром, каури и самородками, к бедру приторочен нож. В мочках ушей две новые подвески-полумесяца величиной с ладонь; головной убор с парой тонких железных обручей, где спереди красуются два кабаньих клыка, чтоб я имела вид вздыбленного вепря. Та сангоминка не кричала, когда я ее подожгла. Она зловеще смеялась. «Едва почувствовав мою гибель, они узнают, что ты идешь», – сказала она.

В ночь перед отплытием корабля я сплю с открытыми глазами, то есть не сплю совсем. Чтобы подняться на борт, мне необходимо оставить все свои женские привычки. Я беру купленную на базаре ткань и плотно ею оборачиваюсь. Талию обкладываю чем придется, поджимаю бедра и перематываю грудь, чтоб обмануть природу. Перед этим на базаре я краду сандалии у торговца, что продал мне коричневую кожаную плащовку. После того, как все будет сделано, я мысленно обещаю себе вернуться и разделаться с этим пентюхом за то, что он поставил своей жене синяк под глазом. На мне пояс, с которого свисают мешочки с серебром, каури и самородками, к бедру приторочен нож. В мочках ушей две новые подвески-полумесяца величиной с ладонь; головной убор с парой тонких железных обручей, где спереди красуются два кабаньих клыка, чтоб я имела вид вздыбленного вепря. Та сангоминка не кричала, когда я ее подожгла. Она зловеще смеялась. «Едва почувствовав мою гибель, они узнают, что ты идешь», – сказала она.