– Следопыт, – одергивает Мосси.

– Да ну тебя! Эта женщина сама завязала разговор, вот я ей и отвечаю. Я видел, как сангомины защищают людей, которых больше не защищает никто. Я сам видел косточки маленьких детишек, потому что женщины вроде тебя считают их мерзостью и без зазрения бросают голодать и медленно умирать, считая это снисхождением. А между тем всё, что они делают, – это защищаются от тех самых людей, которые пытаются уничтожить их с самого рождения. В последний раз, когда я это видел, еще никто не называл Малангику сангоминским рынком.

– Следопыт!

– Что, Мосси? Мне сидеть и слушать, как она клевещет на детей?

– Если они хоть в чем-то похожи на сангоминов из Конгора, то она, на мой взгляд, в своих ощущениях не ошибается.

Следопыт хмурится и кривится, но замолкает.

– После Моки даже добрый король Лионго последовал примеру своего отца. Тогда Аеси заставил всю империю об этом забыть, раньше это было одним из его дарований. Теперь он уже не так силен, – говорю я.

– Я слышал, старость приходит ко всем, кроме тебя, – говорит Мосси. – Тебе и вправду триста семьдесят и три года?

– Так тебе сказал наш Следопыт? – Я смеюсь. – В любом случае Бунши считает, что земля проклята с тех пор, как власть захватил этот самый Аеси.

– При всем нынешнем расширении и изобилии? Это что ж за проклятие?

– В какой-то момент Юг чуть не выиграл войну за Арери-Дулла, ни больше ни меньше. Я бывала в тех дворцовых стенах. Один из близнецов Кваша Моки утонул, Лионго потерял своего первенца, поэтому был вынужден короновать своего второго. Дети от их наложниц становятся такими же безумными, как Южный король. Гниль пронизывает всю их семью. Да, великие короли Севера ведут войны и одерживают победы, но они проигрывают там, где это имеет значимость, и всегда хотят большего. Свободные земли, погрязшие в суетности, царства, которые не принимают ничью сторону. Они ничего не могут с собой поделать; мужчина взращивается мужчиной, а не женщиной. Женщины не похожи на мужчин, обжорство им неведомо. По мере того как ширится каждое королевство, каждый король становится всё хуже. Южные короли дуреют и дуреют, потому что не отказываются от кровосмесительства. Северные короли сходят с ума по-другому. Зло метит их проклятием, а весь их род замешен на худшем из зол, ибо какое еще зло может убивать свою собственную кровь?

– Нет вопросов иных, кроме тех, что связаны с мальчиком, – напоминает Следопыт.

Я по-настоящему близка к тому, чтобы вышвырнуть его из окна.

– Если ты до сих пор не можешь на них ответить, то твоя мать должна всё еще за тебя волноваться, – говорю я.