– Ты не последний.

– Я последний из тех, кого видишь ты.

– День уже убегает, старик. Расскажи им о птице-молнии, и кто с ним путешествует.

– Ты же видела, как там у них.

– Ты тоже.

– Да язви ж богов, хоть кто-нибудь из вас поведает нам эту быль? – теряет терпение Мосси. Он уже даже прилег, по-собачьи наклонив голову, весь в готовности слушать историю.

Гриот присаживается на табурет и начинает:

– Дурная весть пришла с запада, две четверти луны назад. Из деревни возле Красного озера.

– Последнее, что я слышала, это что они отправились с Колдовских Гор в сторону Нигики. Они уже перешли реку? – спрашиваю я.

– Это то, что донес говорящий барабан. В деревне над Кровавым Болотом, но пониже Красного озера люди наткнулись на хижину. Вокруг хижины смердит смертью, но мерзость исходит от дохлых коров и коз, а не от людей, которые, однако, тоже мертвы: рыбак, его первая и вторая жены и трое их сыновей, но ни один из них не испускает гнилостного запаха, ничего подобного даже близко. Как описать зрелище, странное даже для богов? Их кожа как древесная кора, вся кровь, плоть и жизненные соки кем-то высосаны. У первой и второй жен вскрыта грудная клетка и вырвано сердце, но по времени не раньше, чем кто-то покусал им всю шею и оставил свое мертвое семя, чтобы оно разлагалось внутри их. А ты еще говоришь, что он не подчиняется никакой ведьме.

– Именно, – подчеркиваю я.

– Ишологу, красивейший из мужчин: кожа белая как глина, белее, чем у этого, но тоже симпатичный, как он, – говорит Икеде, глядя на Мосси.

– Ayet bu ajijiyat kanon, – произносит Мосси. Мои глаза распахиваются прежде, чем я успеваю изобразить удивление.

– Ослепительно-белая птица, красы, конечно, необычайной, но недоброй. Он даже более злой, чем люди могут себе представить, а уж Ишологу и подавно. Из-за того, что он прекрасен и в белом облачении под стать своей коже, женщины думают, что могут к нему свободно подойти, и тут Ишологу, едва войдя в комнату, поражает им разум. Он распахивает свое облачение, которое на самом деле не мантия и не накидка, а крылья, под которыми нет никаких одежд, и женщин он заставляет проделывать то, что они делать бы не стали, а также и мужчин, когда он чувствует такое желание. Большинство он убивает, некоторых оставляет, но они уже не живые, а как бы живые мертвецы с молнией, пробегающей по телу там, где раньше текла кровь. Я слышал, что он преобразовывает и людей. Так что трепещите, когда подходите к птице-молнии, ибо, заподозрив неладное, она обращается в нечто огромное и свирепое, а когда взмахивает крыльями, издает гром, который сотрясает землю, оглушает и разрушает целые дома, и испускает молнии, от которых кровь воспламеняется, сжигая человека дотла.