– Я никогда Вам не врал. – возразил Реджис.

– Верно. Вы просто молчали. Всегда. Что ж. Спасибо за откровенность.

Она встала, собираясь уйти. И напоследок произнесла несколько слов самым повелительным своим тоном. Хотя бы на это она точно имеет право.

– Вы никуда не уедете из этого дома. Вы погубили мою жизнь. Не позволю разрушить и мою репутацию. Никто и никогда не должен знать о наших разногласиях, будь здесь хоть пожар чума или война. Хотите расстаться – добивайтесь позволения короля. До тех пор, молчите обо всем. Вы это хорошо умеете.

– Мне все равно где жить. – с равнодушием заметил Реджис. – Если мы не будем видеться.

– Это единственное, чего я прошу. – поддержала его Ижени. – Оставить меня одну и позволить поразмышлять над тем, как я заслужила подобное наказание от богов.

– Вы получили то, что заслужили. Я бы даже сказал это минимальная расплата за все что Вы успели наворотить за последнее время. А вот за что был наказан я, понять не могу.

– Наверное, за преданность. – подсказала Ижени. – Расплата за преданность обычно страшнее чем за предательство.

Они замерли, глядя в глаза друг другу и не зная теперь, на чем закончить их разговор. Обычное учтивое «Доброго дня» никак не клеилось сюда.

– А Вы все-таки поешьте, графиня. Пожалейте себя.

– Мне себя не жаль. – ответила Ижени. – Жаль только нашего ребенка.

– Мне тоже жаль его.

Сердце ее дрогнуло при этих его словах. Нет, только не сейчас. Она развернулась и вышла из столовой. Поднялась к себе и заперла дверь. Не кричать не плакать не хотелось. Только полежать и подумать немного. Впереди предстояло большое дело – придумать, чего теперь она хочет от жизни, если все прежние цели рухнули и осуществить их было невозможно. Ижени должна была признать, что теперь она ничего не хочет. И готова вечность провести в этой комнате. Только бы не чувствовать этой тупой ноющей боли. Чтобы как-то смягчить ее, Ижени встала с постели, подошла к резной деревянной полке на стене, где стояли ее любимые вещицы. Там она открыла крышку музыкальной шкатулки. Заиграла любимая мелодия. Ижени взяла с полки свою куклу с перемотанной рукой. Легла на постель, прижала к себе игрушку. Так она делала в детстве, когда была расстроена чем-то, и всегда помогало. Сейчас, конечно, толку от этого было мало. Но Ижени продолжала лежать, слушая музыку и сжимая куклу в руке. Ее пальцы нащупали тот самый старый платок и мысли ее немного оживились. «Интересно, что у нее с рукой?» – подумала Ижени. Она совершенно не помнила, как сломалась эта кукла. Должно быть потому что она сломана, ее оставили в старом поместье и не взяли с собой в Фоссе при переезде. Ижени ничего не помнила до переезда в Фоссе и ей стало интересно, что же она такое могла сделать с ней. Судя по потрепанному виду игрушки, ее много раз роняли. Или один раз, но очень неудачно. Графиня де Баккард села на постели, положила перед собой старую куклу и стала разматывать узел на ее руке. Тот ни в какую не поддавался. Тогда она быстро спрыгнула на пол, достала из ящика столика кинжал, подаренный Реджисом, и осторожно разрезала им платок, стараясь не оторвать маленькую фарфоровую руку куклы. Когда платок, плотно намотанный на нее в несколько слоев, был наконец снят, Ижени ахнула от неожиданности. На запястье куклы в виде браслета красовалось золотое кольцо с огромным блестящим драгоценным камнем овальной формы. Камень был очень красивым, редкого фиолетового оттенка и все еще чарующе переливался на свету, хоть и пролежал долгое время за пыльным платком. Рука оказалась совершенно целой. Ижени могла пошевелить ей вверх и вниз. А кольцо сияло, намертво обхватив фарфоровое запястье.