Это не была импровизация. Я готовился к этой атаке всё время после встречи с Верной и до сегодняшнего дня. Я тренировался до изнеможения и вложил в неё всё, что мог.

Атрибут молнии, выкрученный на максимум силы, Энергия смерти, скрученная в тугой узел с Энергией разрушения, все подвластные мне стихии, трансформационная сила Сивого, накопленная благодаря Атрибуту поглощения кинетическая мощь… Да я даже воспользовался пространственной Руной, присовокупив к удару несколько метательных ножей!

При этом атака не была простым скоплением самых разных сил, что я успел освоить. Она была куда хитрее, чем казалась. Я воспользовался Руной желания, перенастроив её таким образом, что вся выпущенная мной энергия должна была попасть в Представителя. Попытка уклониться, отпрыгнуть в сторону или создать защитный барьер его бы не спасла. Это был удар, у которого была одна простая и понятная цель.

Убить Представителя.

Пусть я и тренировался раньше, это был первый раз, когда я использовал эту новую атаку на полной мощности. Честно говоря, я и сам не знал, чего ожидать.

Но все мои ожидания померкли на фоне того, что произошло.

По стенам и полу пошли трещины, столики с едой и напитками перевернулись, а светошары под потолком лопнули как перегоревшие лампочки. Температура в зале подскочила сразу на несколько градусов, в воздухе появились красные искры. Одна из них коснулась моего лица, и я вздрогнул. Они были обжигающе горячими!

Не выдержало и стекло, отделявшее нашу ложу от остального Стадиона. По нему побежали трещинки. Маленькие, но с каждой секундой становящиеся более длинными и глубокими. Это стекло, мощное, защищённое, способное сдержать не только ядовитые пары, бушующие на трибунах, но и выдержать крупную силовую атаку, не справлялось с побочными эффектами моей атаки. Кажется, мой удар получился по-настоящему мощным!

В первую секунду мне показалось, что всё удалось. Что Представитель не справился с моей атакой. Но я уже давно заметил, что страдаю излишним оптимизмом…

Пахнуло жаром, и остатки моей энергии прокатились по ложе, сбивая зазевавшихся Отцов с ног и превращая её изящное убранство в груду перемолотого в труху бесформенного мусора.

Досталось и изображению «Дона». Оно исказилось, пошло волнами, а затем, вздрогнув, исчезло.

Но сам Представитель оставался нетронутым. Он, всё такой же прямой и наглый, стоял напротив меня. О том, что по нему только что ударила сильнейшая из моих атак, говорили только едва заметный порез на щеке и крошечное пятнышко на его идеальном костюме.

Его должно было уничтожить, выпотрошить, высушить все его органы, оставив только дымящиеся останки. Но он был жив! И, кажется, моя атака его только разозлила.